Мозг

Звучит как название сюжетной линии для сериала «Лост» или «Грань»? Суть в том, что наш мозг работает циклами, и сон/бодрствование это лишь один из многих примеров. Есть еще ультрадианные ритмы: 1,5 часа собран, в фокусе и продуктивности, а потом голова ватная, ноль концентрации, надо бы передохнуть. То есть сама природа циклов – это нечто привычно и естественное, что мы ощущаем каждый день. Но вот теперь открыта группа нейронов, которые буквально расположены по спирали, работают по спирали, а активность самих мозговых волн этой структуры спиральна во времени! Что это вообще такое и какой в этом смысл?

«Сначала Mythos был „слишком опасен, чтобы продавать“. Потом стал Fable „только до 22 июля“. Потом тихо исчез, сославшись на регулятора. Я поспорил с друзьями, что модель всё равно выйдет, и скоро. И жульничаю: это не утечка секретной мощи, а приём из учебника Чалдини. Разбираю по слоям, зачем так делают и почему это работает.»

Anthropic (создатели Claude) провели, пожалуй, самое масштабное качественное исследование об отношении людей к ИИ. 80 508 человек из 159 стран на 70 языках поговорили с «Anthropic Interviewer» (специальной версией Claude) о своих надеждах, страхах и реальном опыте.

Что определяет наш когнитивный потенциал? Генетика? Воспитание? Рацион питания? Что ж, если говорить про классический IQ то он на все 98% зависит от социально-экономического статуса семьи. И нет, не спешите закидывать ребенка деньгами или сетовать на жестокий капитализм. Речь идет именно про безопасную среду, в которой ребенок получает заботу, принятие и безусловную любовь. Вместе с пространством для книг, игр и взаимного время провождения. Хорошая новость – если ваше детство не было похоже на всё это, то есть возможность сейчас перенастроить свой быт.

«Опять играешь?», «Сколько можно сидеть за компьютером?», «Лучше бы занялся чем-то полезным…» — эти фразы могут звучать как заботливый вопрос, тревожное замечание или даже внутренний голос, который появляется в процессе долгой игровой сессии.

Вокруг видеоигр когда-то возникла, а затем надежно закрепилась атмосфера напряжения. С одной стороны, во всем мире играет уже больше трех миллиардов человек, с другой — в информационном поле и личных разговорах до сих пор можно услышать про агрессию и социальную дезадаптацию, хотя наука давно доказала, что игры не имеют к этому прямого отношения. 

Привет! Меня зовут Олег Лисицын, я практикующий психолог, работаю в рамках когнитивно-поведенческой терапии. В этом материале расскажу, почему до сих пор есть недоверие к видеогеймингу, как игры влияют на мозг на самом деле и почему процесс буквально нас затягивает, когда это действительно может стать поводом для беспокойства и что можно сделать на практике. Опираться будем на крупные университетские исследования, позицию Всемирной организации здравоохранения и данные когнитивной психологии. 

Сейчас 2026 год.

Если считать грубо, я уже около 30 лет занимаюсь ИТ — в разных формах, с разными технологиями, задачами, проектами, людьми и уровнями сложности. За эти годы было многое: автоматизация, архитектура учёта, 1С ERP, бизнес-процессы, проекты, внедрения, дедлайны, ночные запуски, жёсткие согласования, кризисы, развороты, перегрузки, удачные решения и длинные периоды, когда жизнь шла в режиме «ещё чуть-чуть, и станет легче».

И вот в какой-то момент я поймал себя на простой, но неприятной мысли.

Я оборачиваюсь назад на эти 30 лет и спрашиваю себя: что это было?

Внешне всё понятно.
Годы прошли.
Проекты сделаны.
Этапы закрыты.
Системы внедрены.
Что-то получилось.
Что-то не получилось.

Но внутренне ответ оказывается далеко не таким простым.

Потому что если убрать всю официальную хронологию — даты, проекты, договоры, внедрения, переходы, должности, результаты, — остаётся другой вопрос: а как я вообще прожил это время?

Не по календарю.
Не по проектному плану.
Не по диаграмме Ганта.
А по факту собственной жизни.

И тут возникает второй ход, ещё более жёсткий.

Я мысленно прибавляю к сегодняшнему моменту ещё 30 лет вперёд.

И мне это уже не нравится.

Потому что в этой точке вопрос становится предельно простым и предельно неприятным. Мне будет 83 года. Это уже не абстрактная перспектива. Это уже прямое упирание в окончание собственной жизни. И я не хочу отодвигать этот вопрос красивыми формулами, бодрыми лозунгами или профессиональной суетой.

Я смотрю вперёд и понимаю: если следующие 30 лет будут устроены так же, как были устроены предыдущие, то вопрос становится слишком жёстким.

ИТ-индустрия тридцать лет последовательно теряла один конкретный навык — умение формулировать намерение, а не алгоритм (т. е. умение говорить «что нужно получить», а не «как это вычислить»). Зачем он был нужен, если компилятор не обижается на формулировку? База данных не читает между строк — она возвращает именно то, что у нее спросили. API ведет себя так же: никакого контекста, никакой интерпретации, только буква документации. Машина не нуждалась в том, чтобы ее понимали, — достаточно было правильно ее инструктировать. Исследования фиксировали этот сдвиг, но до поры индустрию это не особо беспокоило.

А потом те же люди создали сущность с собственной логикой, скрытыми мотивами и агентным поведением — и обнаружили, что с ней нужно договариваться словами. Причем буквально: удерживать намерение, считывать, где модель соскользнула, и поправлять курс формулировкой, а не традиционным программированием.

Правильный подход к такому диалогу обнаружился не в технической документации — и, похоже, искать стоило вообще не там. В литературе и гуманитарных науках этот подход давно описан людьми, которые профессионально работали с непредсказуемыми агентами задолго до LLM. В прошлой статье мы разбирали фольклорные паттерны — те самые структуры волшебной сказки, которые неожиданно точно описывают эффективное общение с моделями. Сегодня идем дальше: смотрим, что еще сказки знают о жизни с непредсказуемым помощником. 

Бездонные водовороты, скрывающиеся где-то в глубинах космоса, поглощающие свет и хранящие тайны Вселенной. Именно так представляет себе большинство из нас чёрные дыры. Наверное, вы бы удивились, узнав, что каждый из нас носит крошечную «чёрную дыру» внутри своей личной микровселенной: человеческой головы. Внутри сетчатки, ткани глаза, ответственной за зрение, находится буквально физическая пустота, где визуальная информация просто исчезает. Этот факт не просто влияет на то, как работает наше зрение, он также может иметь далеко идущие последствия — и даже поднимать провокационные вопросы о природе самого сознания и о том, как мы воспринимаем реальность.

Обычно зрительные области коры головного мозга — участки мозга, отвечающие за обработку зрительной информации — получают сигналы от сетчатки напрямую через зрительный нерв, пучок нервных волокон, который передаёт зрительную информацию от глаза к мозгу. Но в слепом пятне нет фоторецепторов — клеток, улавливающих поступающий свет.

Преамбула

В этом цикле статей я расскажу, почему, психология как наука зашла в тупик, по каким социальным и политическим причинам она там оказалась, и предложу четкое, непротиворечивое и исчерпывающее инженерное описание человеческой личности как операционной системы, а также дам конкретные протоколы её дебаггинга, оптимизации и даже переустановки своими руками, конечно же с учётом и описанием сопутствующих рисков и правил безопасности.

Цель – убрать из психологии всю налипшую на неё шелуху из догматизма, шаманизма, политкорректности и релятивизма и пересобрать её в виде понятной и логичной и измеримой методологии с рабочим названием OS Personium.

И я думаю, первый вопрос, который может возникнуть, после прочтения этого вступления – «А зачем вообще изобретать велосипед? Ведь всё уже придумали до нас!»

Вопрос закономерный, поэтому именно с ответа на него я и хочу начать. Итак, давайте поймём, что не так с современной психологией и почему так дальше продолжаться не может.

ГЛАВА 1: Основные беды современной психологии

Беда первая – Эклектика и Шаманизм

Психология – это основная наука о мышлении, о характере, о мечтах, желаниях, о призвании, о месте человека в социуме, о его поведении и даже во многом о человеческом счастье. Кажется, что в век, когда проблемы выживания по всему миру по большому счёту решены, она должна была стать главной областью знания и основным фокусом исследований ресурсов, грантов и пристального внимания всего человечества.

Почему же за 150 лет она так и не стала настоящей наукой?

Эта статья не про известную вам прокрастинацию. Она про то, что одним словом «прокрастинация» мы зовём две совершенно разные вещи — и не умеем обращаться ни с одной из них.

Давайте на примерах разберем, кто есть кто.

Пример первый. Вы три недели не открываете письмо из налоговой. Каждый день про него помните, каждый день раздражаетесь, каждый день обещаете себе открыть завтра.

Пример второй. Работа давно стала невыносимой, вы говорите себе, что пора обновить резюме. Проходит месяц, полгода, год. И дело уже не в страхе собеседований, не в лени, не в нехватке времени. Вы просто не обновляете резюме и не заходите на сайт с вакансиями.

Снаружи это одно и то же: есть задача, которая не делается. А внутренне это ощущается по-разному. В первом случае вы находитесь в отношениях с задачей: вы о ней думаете, боретесь с собой, тяните время, чувствуете вину. Во втором случае отношений нет. Нет действия, нет даже желания что-ибо совершать в этом направлении. Отсутствует связь между вами и действием. Вы и задача существуете отдельно. Если мы понимаем, что прокрастинацией называют все подряд, то во втором случае применять советы и практики по борьбе с откладыванием это как давать совет тонущему дышать глубже.

Но не это самое интересное. Я рассмотрю этот вопрос под тремя углами — психологией эмоций, нейробиологией и принципом свободной энергии Карла Фристона. Ни один не объявляю единственно верным; там, где перехожу к психоаналитической интерпретации, отмечаю это явно.

В 1965 году группа психологов под руководством Кэролла Изарда провели серию экспериментов о влиянии эмоций на перцептивно-когнитивную сферу.

Добровольцев разделили на две группы. С каждой группой экспериментатор общался диаметрально противоположно: с группой А он был вежлив и корректен, в группе Б он вёл себя агрессивно и невежливо.

Участники эксперимента получили стереоскопы с одинаковым набором фотографий разных людей с разными эмоциональных состояниях – радость, злость, недоумение и т.д. В ходе исследования проявился устойчивый феномен.

Многие из нас во время просмотра "Криминального чтива" Квентина Тарантино удивлялись, что же такого необычного сделал мистер Вульф? Тот самый, который "специалист по решению проблем". Казалось бы, что он просто немного подумал, тогда как все вокруг него пребывали в панике и идиотизме. Здесь гениальный Тарантино не только наглядно показывает примеры выученной беспомощности, но и предвосхищает ее кардинальный пересмотр в 2016-м году. Для преодоления проблемы беспомощности нужна своего рода карта будущего, которая позволит удерживать причинность и траекторию действий. А тут как раз моя работа над базами знаний уткнулась в эти самые "карты", "причинности" и "траектории". Так что статья по пересмотру концепции выученной беспомощности попалась очень даже вовремя. И сама собой возникла идея, как базы знаний будущего будут называться, и как они будут помогать решать проблемы выученной беспомощности в будущем. И что выученная беспомощность - ключевое понятие природы человека и человечества. Кому интересно, добро пожаловать под кат!

Грустный? Сходи погуляй, пообщайся с людьми, «потрогай траву». Да, это утрированное и даже стереотипное предложение на жалобы о плохом настроении. И если говорить про диагностированную депрессию или тревожность – то это может быть только вспомогательным инструментом, но никак не основным. Но если мы говорим про психически здорового человека и разбираем вопрос: «что вообще я могу делать для того, чтобы быть в оптимальном состоянии» – то новое исследование дает и ответ, и подробное объяснение.

Когда-то я учил английские слова по обычной тетради: записывал слово, транскрипцию и перевод, а потом проходил весь список с самого начала. Пока слов было несколько десятков, это работало. Но когда их стало около тысячи, повторение превратилось в отдельную работу: большая часть времени уходила на слова, которые я и так давно помнил.

Тогда я начал разбираться, почему мы забываем новую информацию, как устроены интервальные повторения и по какому принципу Anki выбирает дату следующего показа карточки. В статье расскажу о кривой забывания, системе Лейтнера и алгоритме FSRS, а также покажу, как я реализовал собственную систему повторений в приложении VibeLing — без необходимости каждый раз выбирать между Hard, Good и Easy.

Черта между гениальностью и безумием ученого лежит в доказательстве его теорий. И порой от формирования теории ее автором до формирования полноценного доказательства проходят долгие годы. В XIX веке математик Бернхард Риман предположил, что перцептивные цветовые пространства не плоские и не прямые, а изогнутые. В 1920-х годах Шрёдингер развил эту идею, определив оттенок, насыщенность и яркость в рамках римановой модели восприятия цвета, используя метрику, описывающую то, как люди воспринимают различия в цвете. И вот в наши дни ученые из Лос-Аламосской национальной лаборатории (Лос-Аламос, Нью-Мексико, США) провели колоссальную работу, в результате которой им удалось формализовать модель цвета Шрёдингера. Какие аспекты входят в данную модель, какие гипотезы стали ее фундаментом, и как это модель описывает наше цветовое восприятие? Ответы на эти вопросы мы найдем в докладе ученых.

Представьте измерительный инструмент с неприятным дефектом: чем выше его положение в системе, тем сильнее он врёт — и тем увереннее показывает, что откалиброван верно. Самопроверка всегда выдаёт «норма», ошибка не ловится изнутри в принципе. Инженер на этом месте напрягается: систематическая погрешность, замаскированная под исправность, — худший вид поломки. Так вот, у каждого из нас есть такой инструмент. В роли датчика в нём — другие люди, а измеряем мы их состояние. И похоже, он действительно врёт тем сильнее, чем выше мы поднимаемся

У каждого из нас есть способность, которой мы пользуемся постоянно и почти не замечаем, — умение считывать других людей. Понимать по лицу, голосу, паузе, что человек напротив на самом деле чувствует: раздражён, врёт, выгорел, вот-вот сорвётся или, наоборот, открыт. Это наш главный инструмент восприятия в любых отношениях — и в дружеских, и в рабочих. А для того, кто руководит людьми, он же — основной рабочий инструмент: на нём держатся и найм, и мотивация, и разрешение конфликтов.

У этого инструмента есть особенность, про которую редко думают. Как и у зрения, у него есть слепое пятно — участок, который мы не видим и, что важнее, не знаем, что не видим. У глаза слепое пятно физиологическое: там, где зрительный нерв входит в сетчатку, рецепторов нет, и мозг просто достраивает картинку, не сообщая нам о провале. Со способностью считывать людей происходит похожее, и подтверждается это исследованиями: она может слабеть — а ощущение, что мы понимаем других хорошо, при этом не слабеет, а иногда даже растёт. Мы видим хуже и одновременно увереннее считаем, что видим ясно.

Если вы когда-нибудь сидели в баре и пытались вычленить из общего гула голос конкретного человека, вы знаете, что такое эффект коктейльной вечеринки. Для людей с нарушениями слуха это ежедневный барьер, ведь слуховые аппараты усиливают звук, но не определяют, кого именно нужно слышать. 

Раньше решения этой проблемы не было, но в мае 2026 года в Nature Neuroscience вышла работа, в которой специалисты доказали, что слуховой аппарат может в реальном времени усиливать голос того, на кого падает внимание. О том, как ученые пришли к этому, при чем тут хорьки и что это может дать тем, у кого отличный слух, — под катом. 

Когда речь заходит о продуктивности, то лет 10 назад широко ходил миф про многозадачность. Да чего греха таить, я сам оборудовал рабочее место 4-мя мониторами и еще дополнительно ставил ноут, поддерживая «иллюзию значимости дел». Но это не многозадачность. Новое исследование посвящено способности человеческого мозга к истинной многозадачности. Мозг физически перестраивает свою архитектуру на основе длительного опыта, благодаря чему распараллеливает усвоенные задачи.

Вопрос о воображении, фантазии и эйдетике впервые возник у меня, когда я, будучи ещё студентом, прочитал статью, в которой авторы пытались выяснить, чем отличаются условно успешные люди (учёные, спортсмены, деятели искусства и пр.) от среднестатистических. Вывод был неочевидным. Учёные нашли только один параметр, который отличает таких умников. Это способность к визуализации, воображению, фантазированию.

Вторым спусковым крючком стала моя дочь. Она в 3 классе рассказала мне, что часто у неё получается воспроизводить по памяти школьные стихотворения интересным способом: она представляла в воображении лист с напечатанным стихотворением и как будто читала с этого воспроизводимого в памяти листа.

В этой статье я постарался коротко изложить данные различных научных исследований по вопросу работы воображения, её связи с мышлением и феномене эйдетической памяти.

Сначала традиционно предлагаю немного определиться с терминологией.

Эйдетическая память (иногда её называют фотографической памятью) — разновидность памяти, преимущественно на зрительные впечатления, позволяющая удерживать и воспроизводить в деталях образ воспринятого ранее предмета или явления. В этот образ могут, и зачастую входят, также насыщенные образы и иные сенсорные восприятия: слуховые, тактильные, двигательные, вкусовые, обонятельные.

Воображение — это способность человеческого разума создавать новые образы, идеи и ситуации на основе прошлого опыта.

Фантазия — это способность сознания создавать образы, идеи и сюжеты, которые выходят за рамки реального опыта.

Что есть мотивация?

Это сигнал системе вознаграждения — давай, действуй, веди меня к зияющим высотам. Внешний сигнал. Моя хотелка. Выучить сенегальский или бросить курить, к примеру. Внутренние, встроенные — беготня за мамонтами, недотрогами в травяных юбках. Это прошивка из роддома.

Сигнал мощный, первоначальный энтузиазм зашкаливает. Система начинает работать на пределе, пожирая ресурсы. Их не хватает на всё, надо ещё мотивировать ипотеку платить. Продолжаю разгонять себя в духе инфоклоунов оптимистического толка. Система демпфирует сигнал. Выбрасывает сообщение: «null тебе, а не сенегалка». Не плюс, не минус. То самое выгорание. Защита от перегруза.

Дёргаем рубильник воли. Но уровень волевого усилия невозможно долго держать на предельном уровне. Рано или поздно, из-за стресса или просто задолбанности, самоконтроль чуть слабнет — и всё в эту щёлку пролезет аддикция. Да, так, что при срыве радостно съедаешь/выпиваешь/выкуриваешь недельную норму.