Научная фантастика

Я целиком записал русскую повесть в одну Bitcoin-инскрипцию, а затем извлёк её из reveal-транзакции через собственную ноду и побайтово сверил с исходником. Получился эксперимент не по «регистрации авторского права», а по независимой фиксации редакции, времени и целостности текста. Разбираю, что такая запись действительно доказывает, чего не доказывает и почему книга останется доступной даже после исчезновения ordinals.com.

Началось всё беззаботно. Я участвовала в локальном писательском конкурсе, где рассказ надо писать по выпавшему жанру, и мне выпала антиутопия, а я выпала в осадочек.

Что я знала про антиутопию? Ну, читала «1984» когда-то давно, ещё в той жизни, где у меня было время читать что-то кроме логов. Помнила, что это когда мир вокруг тебя хреновый, но старательно притворяется хорошим, а главный герой, сколько бы ни бился, всё равно проигрывает. Плюс бонусы: кодовые имена и лозунги на плакатах. Негусто, короче.

И тут мне в голову пришла идея, (старая как мир): злой мир, где людей вместо казни или после смерти просто копируют. Не убивают, а «продолжают». Загружают весь твой цифровой след, обучают модель, а потом навешивают на тебя датчики, и ты неделю ходишь, живёшь, а система за эту неделю учится думать за тебя. Ты мёртв, твоё копия машет с экрана, все счастливы. Красиво же? Жутко. По-антиутопически. Я довольная села писать.

Приз я не получила, зато получила вопрос, который потом не отпускал меня всю неделю: а что я, собственно, написала? Антиутопию aka выдумку? Или научную фантастику aka научпоп, а может вообще прогноз будущего?

Сразу дисклеймер, чтобы вы не пришли меня бить: я не эксперт в LLM-архитектуре и вообще не нейробиолог. Я пришла сюда не с ноги «смотрите какая я умная», а с ноги «мне стало интересно, я пошла гуглить и офигела, насколько случайно попала и не попала». Это разбор моей наивной идеи, сначала написанной на вдохновении как просто писака, а потом уже отрефлексированной после публикации. Погнали по кускам: ровно в том порядке, в каком я сама во всё это проваливалась.

Сегодня я делал то, что должен делать автор после публикации статьи — отвечал на комментарии и рефрешил статсы. В процессе последнего, я обратил внимание на то, что последней опубликованной статьёй у меня были результаты эксперимента «Prompt injection — лучше один раз увидеть», а предпоследней — фантастический (но это не точно) рассказ «Кофе на дистиллированной воде».

Это соседство навело меня на футурологическую мысль, которая написана в названии данной статьи и которой я хотел бы поделиться с пиарщиками, безопасниками, писателями худлита и параноиками. Впрочем, даже если вы не относите себя ни к одной из этих категорий, то всё равно можете почитать.

Кроме постоянных баз на Луне и Марсе, у человечества есть ещё несколько важных миссий на ближайшее время. Одна из них — добыча полезных минералов с астероидов. Эти ресурсы нужны и для лунной базы, и для земной экономики, а особенно для Марса, где отсутствуют многие важные элементы, такие как бор и молибден.

Есть несколько способов захвата ценных астероидов или их частей.

Мыслящие в той или иной степени машины волнуют воображение людей где-то с конца XIX века, а ныне подобные штуки всё более активно становятся частью нашей реальности и быта. Задолго до того, как школьники стали «писать» сочинения посредством ChatGPT, а хикки — крутить цифровые «романы» с нейронками, писатели-фантасты и режиссёры создали немало ярких персонажей-роботов. Самых разных — от грозных машин-киллеров до трогательных или смехотворных. Попробуем вспомнить самых знаменитых и меметичных из них, ставших неотъемлемой частью мировой культуры. Уточню, что майора Мотоко Кусанаги, Робокопа, Близняшек из «Atomic Heart» и им подобных персонажей мы тут рассматривать не будем по причине человеческой природы их личностей и сознаний. По той же причине сюда не попадут и исходные персонажи пьесы Карела Чапека, от которых пошло слово «робот»: у него они были не механизмами, а искусственно созданными человеческими организмами, как и репликанты из «Бегущего по лезвию». Мы же разберём персонажей, являющихся мыслящими машинами в чистом виде.

Привет, Хабр! Я рассказывал, как в 50–60-е советские спецэффекты на голову опережали Голливуд. В комментариях закономерно обсуждали, почему тогда «Планету бурь» никто не помнит, а «Звездные войны» смотрит уже третье поколение.

Причин, конечно же, много, но я со своей редакторской колокольни вижу основную: не хватало такой модной хипстерской штуки, как трансмедийный сторителлинг. Это когда события вымышленной вселенной рассказывают в нескольких медиа: книгах, фильмах, сериалах, настолках, комиксах и так далее. Расскажу, что это за прием. И покажу, что придумать крутое — мало, надо еще вдохнуть жизнь и позволить ему развиваться самостоятельно. 

Доброго дня, дорогие читатели. Знаете ли вы, что ксеноморф из «Чужого» мог выглядеть как… зефирный человечек с голубыми глазами? Именно такого монстра предлагали студии Fox, пока на сцену не вышел Ридли Скотт с ультиматумом. Эта заметка — о том, как швейцарский сюрреалист Ханс Рудольф Гигер, капризное отношение студии и одно «фаллическое» решение на 65-й странице «Некрономикона» навсегда изменили историю научной кинофантастики. Итак…

Искусственный интеллект Элвис, обитающий в релафоне Алехандро, способен предсказать и обнаружить появление Белого Кролика. Белый Кролик – это вовсе не ушастый зверёк с красными глазами. Белый Кролик – это квантово-релятивистская бифуркация. Призрачная тень возможности здесь и сейчас выбрать другое будущее, другую судьбу.

Вот такими словами Элвис и описал Алехандро всю эту странную вещь. И Алехандро поверил. Ему даже стало интересно. Только хватит ли у него смелости вместе с Элвисом отыскать Белого Кролика? Сыграть в опасную игру с самой вселенной?

Излишне говорить, что Белый Кролик появляется лишь в крайне необычных условиях. И искусственный интеллект Элвис, конечно, не может охотиться за ним в одиночку. Ему нужен хороший товарищ. Должен же кто-то, имеющий руки и ноги, хотя бы вовремя заряжать садящуюся батарею релафона.

В случае американского киберпанка на ум первым делом приходят «Нейромант» и «Матрица». Наиболее ярким примером японского киберпанка является «Ghost in the Shell» — в основном в виде двух полнометражек Осии и сериальной трилогии. С 7 июля 2026 года начала выходить новая аниме-версия. Выглядит она для привыкшего к «классике» непривычно и странно: студия Science Saru решилась на эксперимент. Она перенесла на экран в профессиональной анимации, дословно и покадрово, оригинальную мангу Масамунэ Сиро 1989 года — которая сама по себе не очень ценится поклонниками цикла. Во-первых, автор был на момент создания сильнее в идеях, персонажах и образах, чем в умении внятно и понятно выстраивать графическое повествование. Во-вторых, атмосфера исходника радикально отличается от привычной по экранизациям: вместо кибернуарной меланхолии мы видим буйство красок и тонны гэгов. Натыкавшихся на мангу после аниме накрывал жёсткий когнитивный диссонанс, и её мало кто котировал, особенно за рубежом. Экранизировать её «как есть» казалось безумием. Однако, если судить по первой серии, «доведение до ума» неидеального исходника у Science Saru получается, как минимум, интересно. Попробуем разобраться, чем был «Призрак в доспехе» в своей изначальной версии?

Виктор ехал в такси и его слегка трясло. В этом состоянии он находился последнюю неделю, с того момента как Евгений Павлович предложил ему возглавить IT-проект. По словам Евгения Павловича, проект был почти готов и в конце месяца его надо будет представлять на важном мероприятии, по его мнению создавать и продавать продукт это принципиально разные задачи, требующие принципиально разных умений.

«Бросай эту сеть кофеен и иди к нам. Денег у нас больше.»

Не относитесь к автору слишком строго. Это просто научно-вдохновлённая научная-фантастика, на тему бога или симуляции (кому как нравится). Это не ИИ галлюцинации, а галлюцинации человека.

Вселенная загадочна по определению

Бесконечное, но конечное. Вечное. Вне времени и пространства. Это не просто слова, а смыслы из математики. Человеческая интуиция вряд ли способна осознать, каково это. Но, может существовать “нечто большее”, для чего эти смысла понятны, как понятен солнечный день для человека.

Привет, Хабр. 6 июля 2026 года Anthropic опубликовала исследование Verbalizable Representations Form a Global Workspace in Language Models. Разбираю технические детали и практические следствия.

Пока вы читаете это предложение, ваш мозг делает десятки вещей, которых вы не замечаете: держит осанку, регулирует дыхание, превращает линии на экране в слова. Но часть работы мозга вам всё-таки доступна - всплывший образ, обдуманное решение, куда направить внимание. Нейробиологи называют такую активность сознательно доступной и отличают её от всей остальной, идущей без нашего ведома. У неё особые свойства: её можно описать словами, ею можно управлять и рассуждать -> в отличие от автоматических процессов, которые текут сами собой.

В новой работе Anthropic показывает, что похожее разделение появилось и в языковых моделях вроде Claude. У модели обнаружился небольшой набор внутренних нейронных паттернов, которые - на фоне всей остальной обработки играют особую роль.

Первое описание соцсетей появилось в 1968 году, и его автор вовсе не собирался описывать соцсети.

В романе Филипа Дика “Снятся ли андроидам электроовцы?” есть устройство под названием эмпатоскоп. Берёшься за две рукоятки - и сливаешься с неким Уилбуром Мерсером, стариком, который вечно карабкается вверх по голому склону под палящим солнцем. Пока он лезет, невидимые мучители бросают в него камни. И вот что важно: все остальные, кто в эту же секунду держится за свои рукоятки, сливаются с ним в одно целое. Ты разделяешь усталость Мерсера: когда камень рассекает ему кожу до крови, рана появляется на твоём собственном теле. Радость работает точно также, как и боль: вливаешь в общую чашу своё хорошее настроение - и жизнь других становится чуть более выносимой.

«Мы принадлежим крестоформу?»

Проблема коллапса моделей, или model collapse, сегодня хорошо известна. Если следующую генеративную модель обучать на текстах, созданных предыдущей, распределение обучающих данных начинает сужаться от поколения к поколению. Сначала исчезают редкие случаи: необычные обороты, маловероятные сочетания, локальные знания, отклонения от нормы. Затем беднее становится и сама норма.

Каждая отдельная генерация при этом может выглядеть убедительно: грамматически правильной, логичной и узнаваемой. Ошибка проявляется не как немедленный бред, а как постепенное сокращение пространства возможного.

Это похоже на последовательность копий: первая почти неотличима, десятая всё ещё узнаваема, сотая сохраняет общий контур, но теряет детали, которые никто не считал важными, пока они не исчезли.

Здесь необходима оговорка. Коллапс моделей не считается неизбежным: эксперименты показывают, что сохранение исходного человеческого корпуса данных и контролируемое добавление синтетических данных могут стабилизировать обучение. Но пока это больше похоже на способ сдерживать деградацию, чем на окончательное решение. Система по-прежнему требует постоянного внешнего якоря, а редкие части распределения могут исчезать первыми.

Для AI-компаний это хотя бы инженерная задача: корпус можно очистить, пересобрать, заново взвесить и повторить обучение.

У людей такой возможности нет.

В прошлой части мы разобрали первые два произведения цикла «Двадцатый век»: роман с описанием жизни Парижа будущего и графическую новеллу о военном деле. Уже в них обнаруживается немало метких предсказаний, очень неочевидных для 1880-х годов, — к примеру, штурмовка с воздуха колонны бронетехники, думскроллинг мрачных новостей по телефону или рост популярности видеороликов длиной в несколько минут. Но третья книга, роман «Электрическая жизнь», представляет ещё более занятный и странный пример удивительно точного прогнозирования явлений, которые появятся только спустя век-полтора. К примеру, чего стоит одна только сцена найма на работу колонкой под управлением искусственного интеллекта — которая ещё несколько лет назад была бы нам куда менее понятной. Кроме того, тут есть всемирная и общедоступная сеть электронной связи с визуальным и звуковым контурами, дистанционное образование, а доставка готовой еды вместо домашней готовки стала обыденностью. А также вовсю стоит проблема перегрузки психики от постоянного онлайна, и существуют курорты для «цифрового детокса». Автор, знаменитый французский карикатурист, скорее всего, искренне полагал, что пишет пародию на научную фантастику и современные ему тенденции французского общества, — а Жюль Верн и критика поругивали его за странность, мрачность и невероятность описываемого будущего, которое ну никак не может стать реальностью. Итак, погрузимся в «киберпанк прапрапрадеда», который странным образом оказался похож на современность куда больше, чем классический «Нейромант» Уильяма Гибсона.

Недавняя публикация правительством США сотен ранее засекреченных случаев «неидентифицированных аномальных явлений», охватывающих период с 1940-х годов по настоящее время, а также новый фильм Стивена Спилберга «День раскрытия» (Disclosure Day), посвящённый внеземной жизни, подкрепили идею о том, что инопланетяне посещают Землю.

Действительно, опросы общественного мнения в Австралии, США и других странах показывают, что около трети населения верит в присутствие на Земле инопланетян.

Однако, хотя то, что мы знаем о Вселенной, позволяет предположить, что инопланетяне могут существовать, есть три веские причины, по которым они, вероятно, не посещают нас.

На русском языке вышла написанная в 2025 книга-предупреждение о катастрофических последствиях развития все более умного ИИ.
Основной темой служит проблема согласованности и прогноз апокалиптической опасности на ближайшие несколько лет.

TL DR: Автор считает, что как только появится ИИ уровня исследователя, он создаст сверхразумный ИИ, а тот найдет способ сконструировать наномолекулярные фабрики на основе "технологий" которые применяются в биологических клетках, и которые бы отличались от клеток настолько, насколько самолет отличается от птицы, и сразу после этого войдет в конфликт с человечеством ради своих собственных целей, что быстро кончится в его пользу. Допускается любой другой сценарий, но если в результате него мы умрем это будет плохо, пнятненько?

Автор - известный исследователь в этой области Элиезер Юдковский, а также Нейт Соарес. Не могу точно ничего сказать о научных работах и плодах деятельности Юдковского (хотя он по крайней мере основатель сообщества LessWrong и автор нескольких научных статей), но для меня это всегда был талантливый писатель, чьи произведения оказали на меня существенное влияние.

Знаменитый в своё время и крайне плодовитый французский автор Альбер Робида оставил после себя несколько книг и тысячи рисунков — в том числе множество иллюстраций к своей пародии на Жюля Верна под названием «XX век». Именно эти ироничные картинки в очень характерном стиле породили эстетику того, что теперь мы зовём стимпанком — только тогда это был не ретро-, а просто футуризм. Что более удивительно, в «XX веке», писавшемся в 1880-е годы, юморист Робида умудрился предсказать в своих текстах множество реалий и явлений будущего — больше, чем Верн во всех своих романах. В 1970-е, когда его книги были открыты вновь, оказалось, что вроде бы легкомысленный автор довольно точно описал тотальные войны с массовым применением бронетехники, авиации и оружия массового поражения — о чём на момент написания мало задумывались генштабисты и военные эксперты. Но в наше время «XX век» читается ещё более странно. Альбер Робида полтора столетия назад широкими мазками изобразил то, что стало нашей повседневностью лишь в последние годы. Под стимпанковскими декорациями и старомодными диалогами скрывается мир, который даже из 1970-х был не очевиден: со всеобщей электронной связью, маркетплейсами, нейроассистентами, статусами в мессенджерах, онлайн-курсами, думскроллингом новостей, клиповым мышлением, информационной перегрузкой и цифровым детоксом. И это не говоря о мелочах вроде гиперлупа, воинствующих инцелов во главе с неким Арсеном, и эпидемии после утечки из биолаборатории. Стирлинг и Уилсон изобрели киберпанк в 1980-х и стимпанк в 1990-х годах. Альбер Робида описал киберпанк в декорациях стимпанка в 1880-х. И не тот киберпанк, который в «Нейроманте» и «Призраке в доспехе», а тот, который «мы заслужили».

Когда говорят о советской фантастике, обычно вспоминают Стругацких и их «Мир Полудня». Но концепцию развитого и гармоничного общества, где наука и технологии служат человеку, первым очертил другой автор, которого Стругацкие читали, с которым полемизировали и которому наследовали — Иван Ефремов. В трех романах о вселенной «Великого Кольца» он создал образ будущего, где знания не управляют людьми, а работают на них. Многие его идеи — что этика важнее чистого знания, что обмен ценнее конкуренции, что наука не является самодостаточным благом для людей — позже разовьют братья. Так давайте вспомним, как же Ефремов видел развитие технологий, их влияние на общество и возможные ограничения.

Я делаю пошаговую тактическую RPG с кооперативом про экипаж межзвёздного ковчега. Эта статья — о том, как реальная физика (гравитация, радиация, тепло, запас топлива) почти без моего участия задала облик этого корабля.

Я давно хотел сделать собственную игру. Но почти во всей космической фантастике — и в играх особенно — мне не нравилось одно и то же: корабли там нереальны. Гравитация из ниоткуда, развороты как в атмосфере, топливо, которого хватает на всё. В итоге я решил строить игру вокруг корабля, который мог бы существовать на самом деле — который соблюдает законы физики, а не делает вид, что их нет.