В гостях у отца я не был давно, с летних каникул. Семестр выдался напряженный, я приезжал домой лишь один раз. Только переночевал, взял мешок картошки и снова в общагу. Сходить к отцу времени не было. Да и не очень-то хотелось, если честно.

Фраза «в гости к отцу» может показаться странной, но я к ней привык давно – с тех пор, как родители развелись. Мне тогда лет десять было. Но деревня есть деревня – от дома матери до дома отца было минут десять ходу.

Стучать не стал – кто в деревне стучит в ворота, чтобы зайти? Раз открыто – значит, можно заваливаться. Во дворе работал лопатой дядя Вася, брат отца – убирал снег. Разумеется, никакая это была не лопата, а самое настоящее пехло. Или, как говорят в деревне, пяхло.

— Мать честная! – изумленно воскликнул дядя Вася. – Жень! Жень! Ванька приехал! Беги на подстанцию, пусть трансформатор гасят!

Я всегда считал, что программисты спасут мир. Не те, которые «дайте ТЗ, я запрограммирую», а те, настоящие, которые сто лет назад были инженерами и изобретателями, а с появлением компьютеров просто пересели в виртуальную среду. Но подход к делу у них остался. Пытливый, инженерный, основанный на фактах, измерениях и системном мышлении. Подход, не позволяющий пользоваться тем, чего не понимаешь, не видел изнутри, не пробовал изменить.

Мир мы, положим, еще не спасли, но все к тому идет. Родину ведь спасли.

Как вы поняли, речь о грандиозных реформах, охвативших Россию в последние годы. Обыватели, конечно, считают, что это кто-то умный из правительства все придумал. Но мы-то с вами знаем, что идеологами, методистами, архитекторами и исполнителями сути этих реформ выступили программисты.

Я не буду увлекаться популизмом, лозунгами и эпитетами – я не политик. И так со всех экранов страны только и говорят, что об этой реформе. Моя задача – рассказать о том, как это было изнутри. О предпосылках, гипотезах и решениях, которые мы применили.

Вообще, решений было много – и технических, и организационных, ввиду широкого масштаба этого проекта. Но начать с чего-то ведь надо? Поэтому начну с губернаторов, т.к. это был один из первых этапов проекта.

Вы никогда не задумывались, почему за одним человеком люди идут, а за другим – нет?

Тот, за кем идут, он кто такой? Вроде, обычно таких ребят называют лидерами.

За лидерами ведь идут? А куда приходят? Видели ли вы ситуации, когда за лидером пошли, и пришли в никуда? Водил он их, как Сусанин поляков по зимнему лесу, и так никуда и не вывел, хоть и верили ему до последнего.

А есть те, за кем не идут. Отличный парень, красивый дорогой костюм, шикарная белоснежная улыбка, приятная речь, но… Не идут. Не верят.

Хотя человек реально толковый, только он не лидер, а менеджер. Он знает, как управлять людьми, выстраивать процессы, достигать целей, удерживать результат. Менеджеру не хватает одного – за ним не идут.

И вот перед нами дилемма, или диалектика управления.

За лидером идут, но он сам не знает, куда и как вести.
Менеджер знает, куда и как вести, но за ним не идут.

Чувствуете, какая тут Великая Проблема? Нечто сродни борьбе Идеализма и Материализма, не правда ли? Физиков и Лириков?

— Сегодня вы станете такой командой, какой не были никогда! – торжественно сказал Евгений Викторович. – Игра, которую мы проведем, изменит ваше представление о совместном решении сложных задач!

Поняв, что дожевать бутерброды не удастся, руководители начали потихоньку складывать их на стол. Кто-то быстро запивал чаем то, чем был набит рот, кто-то спешно вытирал рот платком. Все чувствовали – грядет нечто.

— Прошу, друзья! – поддержала Ольга. – В соседний зал!

И сама стремительно зашагала к двери. Народ потянулся следом.

Соседний зал оказался не таким уж и соседним – пришлось идти через длинный узкий коридор, через всю гостиницу. Периодически открывались двери номеров – кто-то все-таки жил в этом захолустье – поэтому люди вытянулись в ряд, по одному-два человека. Зрелище было удручающее – то ли на расстрел ведут, то ли младшую группу детского сада на прогулку.

История основана на реальных событиях. Все имена, образы, и совпадения случайны. Кроме одного. С ним согласовано.

— Стоять! – раздался громкий голос из кустов.

— А? Чего?

— Стоять, говорю! Кто такой?

— Ну это… Краб.

— Из моря?

— Из моря.

— Первый раз тут?

— Да.

— В песочницу.

— Чего?

— Вон болото видишь? Туда греби.

— И чего?

— Сиди и жди. Если кто-то захочет… Как ты сказал тебя зовут?

— Краб.

— Если кто-то захочет краба, вытащат из болота и пустят в Хабро-реку.

Термин «хеджирование успеха» – довольно странный. Поиск по этой ключевой фразе в интернете ничего особо не дает. Откуда же он взялся?

Я его узнал от одного очень толкового собственника, на котором я и пытался применить этот метод. Он меня раскусил, и объяснил мне, что это – хеджирование успеха. Мне термин понравился, запомнился, и я его теперь с удовольствием применяю. Как и сам метод.

Суть метода проста: попросить чего-то для себя в момент достижения промежуточного успеха.

Важным отличием является применение именно в момент промежуточного успеха. Если вы, например, договорились с начальником о повышении должности или зарплаты при выполнении каких-то критериев, достижении какого-то конкретного результата или срока, то это – не хеджирование успеха, а другой стероид.

Для применения хеджирования успеха даже лучше, если у вас нет никаких договоренностей, потому что они будут только мешать. Например, вы договорились, что получите повышение, выполнив некий проект. Если вы в середине проекта придете, и попросите себе, например, прибавку, то с высокой вероятностью получите отказ – вам прямо скажут, что надо доделать проект, и тогда уже можно будет разговаривать.

— Ты служила нам верой и правдой. – грустно и торжественно произнес Джон, стоя рядом со скрам-доской. – Но мы не в силах больше сохранять тебе жизнь. Прости.

— Джонни, ты чего? – весело спросила Ребекка.

— Сегодня скорбный и торжественный день. – обернулся к веселой, молодой, хоть и малоопытной девушке-программисту Джон. – Подойти, сестра!

Ребекка встала со стула, и вприпрыжку кинулась к Джону.

— Сделай грустное лицо. – строго сказал Джон. – Ну, давай.

Ребекка, как могла, изобразила грусть. Хватило ее на пару секунд – не тот характер, чтобы долго пребывать в плохом настроении – и снова улыбнулась.

— Что происходит, Джон? – спросила она.

— Все. Конец. И мне, и скрам-доске. – серьезно ответил командир.

— Приветствую, коллеги! – Евгений Викторович широко улыбался, стоя перед собравшейся аудиторией. – Сегодня у нас – знаменательный день. Во-первых, это первая стратегическая сессия с нашим новым директором, Николаем Ивановичем. Во-вторых, мы вносим значительные изменения в формат самой сессии, и период стратегического планирования теперь будет составлять не год, а сразу три. Ну, не буду забегать вперед – Николай Иванович, вам слово!

— Да, здравствуйте, коллеги. – поднялся со стула директор и встал рядом с собственником. – Формат, действительно, будет отличаться. Как говорится, каждая новая метла… Разрешите представить модератора нашей встречи – Ольга Разумова, очень толковый специалист по организации сессий! Мне ее лично рекомендовали на MBA! Ольга, велкам!

Теперь стало понятно, что за модная тётя сидела в углу с легкой ухмылкой. Она поднялась, вальяжно прошлась вдоль большой белой доски, пристроилась к стоявшим директору и собственнику.

— Да, господа, приветствую! – послышался вульгарный, непривычный московский акцент. – Я буду модератором сегодняшней встречи, и позвольте мне приступить к своим обязанностям. Во-первых – все ли собрались?

Сидевшие топ-менеджеры начали озираться по сторонам.

— А где Сергей? – спросил собственник.

— Бутерброды жрет. – ответила Марина.

— Сергей, приветствую. Присаживайся.

Собственник был хмур. Брови сведены, движения резкие, на лице застыла строгая гримаса. Вызов на совещание стал полной неожиданностью, и Сергей никак не мог понять, в чем его причина. К тому же, мысли были далеко – последние два дня он работал над задачей формирования штрихкодов, в полном погружении, не особо вникая в происходящее вокруг. Всю текучку заботливо взял на себя Стас.

— Что случилось, Евгений Викторович? – осторожно спросил Сергей, присаживаясь напротив собственника.

— Расскажи о ходе проекта по складу.

Евгений Викторович задал этот вопрос, не глядя на Сергея. Дурной знак. У Сергея по спине пробежал неприятный холодок, ладони предательски вспотели – хорошо еще, что успел пожать руку собственнику раньше.

— Все идет по плану. – язык тяжело шевелился в пересохшем рту. – Сейчас занимаюсь автоматизацией контроля.

— С помощью штрихкодов?

— А?

Это единственное, что смог сказать Сергей. Вот дубина, подумал он. Растерялся, как школьник, у которого в кармане мама нашла сигареты. Но откуда он…

— Как штрихкод поможет навести порядок на складе? – Евгений Викторович, наконец, повернулся к Сергею и уставился на него в упор.

— Куды? – грозно спросила бабка, встав спиной к двери.

— Куды надо. – передразнил неопрятный парень, с красными глазами, взъерошенными волосами и в черной футболке с надписью «Король и Шут».

— Ну-ка, не пущай его! – встала со скамейки другая бабка. – Ишь, вумные, без очереди лезут! Мы тут с шости утра стоим!

— Не стоите, а сидите. – ответил парень. – Дайте пройти, я по делу.

— Знаем мы, по какому ты делу! – вступила симпатичная девушка лет тридцати. – Только спросить?

— Да что с вами такое, а? – возмутился парень. – Работаю я здесь! Я – программист!

Небольшое отступление

Хоть наши стероиды и называются карьерными, они подходят не только для получения руководящей должности. С помощью некоторых можно добиться повышения зарплаты, или определенных удобств и послаблений, которые лично для вас окажутся важными.

Поэтому, в дальнейшем изложении, будем понимать и карьеру, и, соответственно, стероиды, более широко, чем должность.

Предыстория

Один из самых крутых и универсальных стероидов, известных мне – раш (по-английски Rush – натиск, напор). Термин пришел из компьютерных игр, особенно из стратегий реального времени. Лично я с ним познакомился, когда играл в Starcraft Broodwar, а точнее – когда наблюдал за нашими общажными мастерами. Они и показали мне, что такое zerg rush.

Раш – это быстрая атака в самом начале игры, когда вы плюете на развитие, закрепление, добычу ресурсов и создание инфраструктуры, а тупо тратите весь стартовый капитал на создание одного-двух простейших боевых юнитов, и бежите в атаку. Противник, если не готовился к рашу, будет застигнут врасплох – у него нечем защищаться, он строит шахты и домики там всякие.

Раш – тактика рискованная, как в игре, так и в жизни. Если противник предвидел раш, и подготовился в защите, то вы, скорее всего, проиграете. В жизни, если ваш раш не сработает, вас уволят.

Лифты – это разного рода конкурсы, программы развития и т.д., которые объявляются как внутри компании, так вне ее. На мой личный взгляд, среди айтишников – это самый недооцененный способ подняться по карьерной лестнице.

В конкурсах, обычно, любят участвовать не айтишники, а всякие там… Не знаю, как назвать. Активные, короче. Те, кто любил, когда еще учился в школе или институте, участвовать в самодеятельности, кружках и осенних балах. Да, обычно это – женщины (это не stereotyping, а статистика).

Главная причина, по которой айтишники не участвуют в лифтах, на мой взгляд – мы слишком умные, или шибко умные, если точнее. В большинстве случаев мы отвергаем конкурс, даже не прочитав его программу, условия и призы. А если и прочитаем, то сразу делаем простые выводы – так, в конце конкурса мне ничего особо не светит, даже если смогу победить, тогда и возиться не стоит.

Но есть у лифтов три неприятные особенности.

Построению карьеры посвящено много книг, фильмов, статей и даже песен. Я читал многие из них – прекрасные произведения. Но… Какие-то слишком они правильные, что ли.

В произведениях более легкого жанра – например, в песнях и фильмах – о построении карьеры сказано намного прозаичнее, зачастую – с юмором и иронией. Из того, что сразу приходит на ум, назову две песни – «Менеджер» группы Ленинград и, простите за идиому, «Попец» Сектора Газа (песня и правда так называется),

Но, как и положено легкому жанру, в них нет никакой системности, полноты, и примеров из жизни. Красиво, смешно – да. Но воспользоваться советами из песен не получится. По крайней мере, сюжет из приведенной выше песни Сектора Газа мне в жизни повторять не приходилось. А вот видеть, как его повторяют коллеги – сколько угодно.

Теперь позвольте преставиться: я – карьерист-исследователь. Не вообще по жизни, но в контексте карьеры – это так. Как и положено инженеру-программисту до мозга костей, я не люблю делать того, чего не понимаю. Поэтому, как только я устроился на работу, кроме основных обязанностей, я стал вникать, исследовать, наблюдать и экспериментировать с карьерой.

— Так, кто тут у нас дальше… Сергей Иванов, директор по информационным технологиям. –Николай Иванович провел пальцем по бумажке, остановился и поднял глаза на Евгения Викторовича.

— Да, он самый. – почему-то улыбнулся собственник. – Настоятельно рекомендую тебе, как новому директору, наладить хороший контакт с этим парнем. Это, можно сказать, выживший. Единственный из топ-менеджеров, кто проработал в компании несколько лет.

— Ну, надеюсь, я буду вторым. – улыбнулся Николай Иванович. – Он кто, по сути своей? По жизни, в смысле.

— Не понял…

— Насколько я помню, в ИТ-директора попадают три типа личностей. – начал загибать пальцы Николай Иванович. – Программисты, системные администраторы, и чистые менеджеры.

— Сергей – программист. – кивнул Евгений Викторович. – И этим очень много сказано. Он поможет тебе улучшить мой бизнес. Не просто поможет, а сам все сделает.

— Итак, Титаник сгинул. – начал Семен. – Потонул в темной пучине. Я, как владелец, не могу с этим просто так смириться.

— Оно и понятно! – воскликнул Петр.

— Попрошу не перебивать. – строго сказал Семен. – Я с вами, Петр, уже побеседовал, вы высказали свою версию. С вами, Геннадий, я тоже поговорил.

— Я вам все уже рассказал. – неуверенно вступил Гена. – Что от меня еще нужно?

— Ваши версии не сходятся. – пожал плечами Семен. – Геннадий винит Петра и его ближайших помощников. Как вы там сказали? Верхи?

— Да, верхи. Рыба гниет с головы. – кивнул Гена.

— Какая еще нахрен рыба? – возмутился Петр.

— Так, стоп! – хлопнул по столу ладонью Семен. – Тихо! Вопросы здесь задаю я! Это моя собственность канула в лету! И я разберусь, кто в этом виноват! Я устраиваю вам очную ставку!

— За что тебя приняли, за то и уволят. – тяжело вздохнув, сказал Боб. – Слышал такую фразу?

— Нет. – угрюмо ответил Джон.

— Ты помнишь, почему я взял тебя в тимлиды? – Боб отвернулся от Джона и уставился в окно.
Вид с двадцать пятого этажа открывался шикарный, но, похоже, Боб его не видел.

— У меня своя версия. – тихо сказал Джон. – Кажется, дело было в скраме.

— Да, дело было в скраме. – кивнул Боб, все еще глядя в окно. – И я, если честно, уже не могу про него слышать. Не хочу говорить высокопарных слов, но ты меня обманул.

— Я? – недоуменно спросил Джон.

— Ты и скрам. Твой скрам. Твоя инициатива. – Боб повернулся и в упор уставился на Джона. Которая будет стоит мне проекта. И кучи денег.

— Скорую! Срочно скорую! – кричала Татьяна, быстро шагая по коридору и озираясь вокруг. – Помогите!

— Татьяна, что случилось? – остановился Сергей, следовавший куда-то по своим делам. – Чего вы кричите?

— Вы помните, как скорую с мобильного вызвать? – остановилась Татьяна. Глаза, обычно круглые, были, как-то, особенно велики в этот момент.

— Ну да, 103 набирайте. – Сергей сказал и сам потянулся к телефону. – Ладно, я сам. Что им сказать?

— Женщина, лет пятидесяти, обморок, удар головой, травма. – неожиданно четко проговорила Татьяна. – Ну же, набирайте.

Рустам подошел к Стасу, передал ему пачку бумаг – грязных, в масле, с помятыми уголками и какими-то пометками.

— Что за макулатура? – спросил Сергей, заглядывая через плечо Рустама.

— Сам ты макулатура. – обиделся Рустам. – Накладная это, на сборку.

— А нам ты ее зачем принес? – спросил Сергей.

— Да вон… — махнул рукой Рустам. – Даша опять чего-то намудрила, надо разбираться.

— Чего я намудрила, чё ты гонишь? – Даша была родом из деревни, что было видно невооруженным взглядом. Да она и не скрывала. – Мне сказали, я сделала!

16.01

— Коллеги, у нас серьезные проблемы с управляемостью. – с серьезным видом сказала Светлана Владимировна. – Если так пойдет дальше, компанию можно закрывать.

— Что вы имеете в виду, Светлана Владимировна? – спросила Марина, директор по качеству.

— А вы не знаете, Марина? – удивилась директор.

— Ну, я догадываюсь, конечно. – не захотела выглядеть глупо Марина.

— Исполнительская дисциплина – вот ключевая проблема. – не стала развивать тему Светлана Владимировна. – Пока сотрудники не делают то, что им велено, в срок, который им указан, мы – в огромной опасности.

— Тогда нам нужна система! – восторженно сказала Марина.

Остальные понуро молчали.

Позвольте представиться. Меня зовут Роберт, мне 34 года, и я – ниочем. Да, я знаю, что правильно писать «ни о чем», но очень хочется превратить это слово в существительное.

Я – ниочем, жизнь моя – ниочем, семья моя – ниочем, работа – ниочем, страна – ниочем. И будущее мое – ниочем.

Хотя, наверное, неправильно называть оставшийся мне отрезок ниочемной жизни красивым словом «будущее». Это не будущее, это просто отрезок на координатной оси. Тридцать четыре отметки на шкале уже пройдено, осталось… Не знаю, сколько. А какая разница?