Экология

Вторая половина XX века стала своего рода золотым веком ядерных технологий. После атомных разрушений Второй мировой войны человечество нашло новые, более мирные способы использования радиоактивного распада. Атомная энергетика, медицина, научные исследования и промышленность процветали в благодатном сиянии ядерной энергии. Но ядерная революция принесла с собой серьёзную проблему: что делать с тысячами тонн радиоактивных отходов, образовавшихся в ходе этого бурного развития?

В Европе решение оказалось довольно простым. На дне Атлантического океана имелось вполне подходящее место, которым, насколько могли судить власти, никто особенно важный не пользовался. Поэтому с 1949 по 1982 год отходы отправлялись именно туда. Более 200 тысяч бочек с низкоактивными радиоактивными отходами общей массой свыше 150 тысяч тонн были сброшены преимущественно на глубинах от 3000 до 5000 метров. На протяжении десятилетий никто толком не знал, что с ними произошло.

Теперь учёные спустились к этим захоронениям на обитаемом подводном аппарате и обнаружили, что многие бочки проржавели и разрушились, а их содержимое вытекает на морское дно.

Рассматривается другая, «неозвучиваемая» сторона AAM/UAM‑технологий и, в частности, аэротакси, в контексте так называемых «общественных опасений», способных повлиять на принятие обществом новой инфраструктуры. Приводится анализ информационной и исследовательской среды, который показывает, что общественное отношение к AAM/UAM‑технологиям нельзя описать простым сопоставлением «за» и «против» в контексте «технооптимизм и технофобия». Представлены такие аспекты, как безопасность пассажира и третьих лиц, доверие к автоматизации и автономному полёту, отсутствие пилота и человеческой помощи на борту, шум и визуальное влияние на людей, кибербезопасность и приватность, воздействие на окружающую среду и дикую природу, доступность перевозки и размещение вертипортов, влияние на городскую планировку и наземный трафик, правовая ответственность, трансформация занятости и институциональное доверие.

~90 минут чтения безусловно большой временной отрезок для статьи на Хабр, потому, если хочется сразу к сути, то читать надо следующие разделы:

Аннотация;

Долгая вводная;

Глава 7. «Музыка на льдинах»

Заключение.

Остальные главы вводят постепенно в контекст и сопровождают по истории формирования тех проблем, о которых пойдет речь.

В данной статье разбираю моральную сторону дизайна и экономическую модель как источник морали дизайна, что существует в этой экономической модели и неизбежно рождает проблемы и решает лишь их последствия, стыдливо умалчивая о сути. Разбираются инструменты манипуляций, пропаганды, экологические и прочие последствия, а также пути выхода из ситуации.

Каждая сгенерированная фраза ИИ требует человеческих данных. В этой статье рассматриваем, как информация превратилась в дорогостоящий ресурс: от платных API Reddit и многомиллионных сделок OpenAI с медиа-гигантами до скупки бумажных книг и корпоративных архивов.

Продолжаю рассказывать моим дорогим читателям об интересных местах моей любимой Калининградской области, и сегодня у нас будет небольшое виртуальное путешествие в музей мусора.

В марте 2026 года корейский конгломерат HD Hyundai совместно с американским классификационным обществом American Bureau of Shipping (ABS) подписали договор о совместной разработке первого в мире атомного контейнеровоза на SMR, то есть на небольшом ядерном реакторе.

Эпоха перевозок грузов по каналам и рекам часто воспринимается до повсеместного внедрения топливного транспорта как исключительно труд животных и людей. Но на самом деле было много интересных альтернатив проигравших в скорости, при преимуществах в эффективности.

Низкоэнергетические ядерные реакции (Low Energy Nuclear Reactions, LENR) находятся на периферии науки сегодня. Несмотря на множество свидетельств аномального выделения тепла и трансмутации элементов, эта область исследована недостаточно. У многих эффекты не воспроизводятся. Общепринятой теории, объясняющей наблюдаемые аномалии, нет. В статье кратко описана предыстория LENR, дан обзор настоящего положения дел, и представлен концепт энергоёмких, надёжных и безопасных источников электроэнергии — термофотоэлектрических генераторов с низкоэнергетическим ядерным реактором (LENR-ТФЭГ).

В 2027 году Китай запускает первый в мире мегаваттный ADS (Accelerator-Driven System), управляемый ускорителем подкритический реактор на отработанном ядерном топливе.

Система ADS совмещает в себе ускоритель и реактор, близкий к технологиям IV поколения. Часть вырабатываемой энергии запитывает ускоритель, а тот поддерживает реакцию деления.

Самое главное, что ADS принимает топливо на основе радиоактивных отходов, тория-232, природного урана-238. Так мы получаем сразу несколько преимуществ и решаем главные проблемы современной ядерной энергетики.

По всей территории Аппалачей и «Ржавого пояса» в США, в том числе в Питтсбурге, бывшие промышленные площадки превращаются в новые жилые районы, исследовательские центры и технологические кластеры. Однако на протяжении десятилетий в этих местах происходили и другие процессы преобразования.

Браунфилды («коричневые поля») — это бывшие промышленные или коммерческие территории, повторное освоение которых может быть осложнено загрязнением. Их часто определяют по тому, что осталось после прежней деятельности: заброшенным заводам, пустующим участкам и почве, загрязнённой канцерогенными соединениями.

Но под поверхностью браунфилды остаются живыми экосистемами. В этих почвах обитают миллиарды микроорганизмов. В Питтсбурге некоторые из них десятилетиями реагировали на загрязнение, оставшееся от промышленного прошлого города, и приспосабливались к нему.

Я микробиолог, и этой темой я заинтересовался благодаря браунфилду, который находится практически у меня на заднем дворе. Моя лаборатория в Университете Карнеги — Меллона расположена всего в 3 километрах от Hazelwood Green, бывшей промышленной территории площадью 72 гектара на берегу реки Мононгахила в Питтсбурге.

Более ста лет здесь находились сталелитейные предприятия, в том числе Jones & Laughlin Steel Co. На пике производства на этой площадке работали тысячи человек, и она внесла свой вклад в репутацию Питтсбурга как Стального города.

Промышленная история Питтсбурга оставила после себя и химическое наследие. Как и на многих других бывших промышленных территориях, почва Hazelwood Green была загрязнена нефтяными углеводородами, тяжёлыми металлами и другими веществами, из‑за чего территория была классифицирована как браунфилд. Среди загрязнителей присутствовали бензол, толуол, этилбензол и ксилол — группа соединений нефтяного происхождения, известная под общим названием BTEX. Эти вещества могут быть токсичными для человека и других организмов, а некоторые из них являются известными канцерогенами.

До начала уборки озимой пшеницы в Колорадо оставалось всего несколько месяцев, когда посевы испытали настоящий температурный удар. После тёплой и сухой зимы внезапное похолодание на 12 часов заморозило растения, а два дня спустя температура взлетела до 32 °C. Когда в июле подвели окончательные итоги уборки, оказалось, что 73% посевов находятся в плохом или очень плохом состоянии. По предварительным оценкам организации Colorado Wheat, урожай озимой пшеницы в 2026 году стал самым низким в штате с 1965 года.

Возьмите практически любую сельскохозяйственную культуру, и вы услышите похожую историю: экстремальная погода и изменение климата расшатывают систему продовольственного снабжения. Потепление делает продукты менее питательными, угрожает выживанию сельскохозяйственных культур и приближает переломные моменты, способные полностью изменить привычное нам земледелие.

Сильнее всего последствия ощутят менее развитые регионы мира, где многие люди не могут позволить себе импортные продукты, а вызванные климатом голод и нехватка питательных веществ уже стали реальностью.

Но крупные изменения ждут и продовольственную систему США, и полностью избежать их не сможет никто. Человечеству уже удавалось предотвращать надвигающиеся сельскохозяйственные катастрофы, однако, по словам экспертов, нынешнюю проблему нельзя недооценивать.

«Существуют реальные опасения по поводу продовольственной безопасности и питания, особенно при сценариях сильного потепления», — говорит Эндрю Халтгрен, экономист‑эколог из Иллинойсского университета в Урбане‑Шампейне.

Привет, я Наталья, занимаюсь технологическим развитием агропромышленного комплекса в Россельхозбанке, в прошлой статье я рассказывала про программируемые удобрения. В этой статье хочу поделиться тем, как упаковка, которую мы считаем мусором и выбрасываем, едва донося покупки до кухни, превратилась в технологичный продукт с активными химическими компонентами, сенсорами и «умными» индикаторами. 

Мы в Россельхозбанке давно интересуемся упаковкой. Предлагаем вместе с нами погрузиться в мир химии полимеров и микробиологии.

Планета становится всё горячее, но один фактор особенно мешает понять, насколько именно она нагреется. Физики и специалисты по компьютерным технологиям наперегонки пытаются решить проблему облаков.

В октябре 2008 года Крис Бретертон поднялся в воздух у побережья северного Чили на турбовинтовом C-130. Было слишком темно, чтобы разглядеть внизу песчаные холмы пустыни Атакама, но Бретертона темнота вполне устраивала. Он отправился в полёт не ради красивых видов. Сидя сразу за пилотами, исследователь всё внимание сосредоточил на небе.

Самолёт под завязку набили научными приборами, а на его крыльях торчали датчики и другие устройства. Непосредственная задача Бретертона состояла в том, чтобы помочь пилотам собрать сведения о льде, водяном паре и атмосферном давлении вокруг самолёта. В долгосрочной перспективе он собирался использовать эти данные, а также результаты будущих полётов над Калифорнией, Гавайями и Антарктидой, чтобы разобраться с одним из самых сложных факторов климатологии: облаками.

Самолёт пролетел мимо пушистого кучевого облака, и Бретертон заметил радужную игру цветов. Это было странно: облако казалось слишком тонким, чтобы в нём могли находиться крупные капли, необходимые для такого преломления света. «Полёты продолжительностью от шести до девяти часов редко бывают скучными, потому что мы постоянно сталкиваемся с неожиданными структурами в облаках, которые бросают вызов нашим научным представлениям», — сказал Бретертон. Позже он пришёл к выводу, что воздух, вероятно, был настолько чистым, что облачный пар конденсировался в необычно крупные капли на необычно малом числе частиц.

Проезжая по проспекту Вернадского или выходя на одноименной станции метро, москвичи и гости столицы редко задумываются, в честь кого названы эти объекты. Почему же имя Вернадского носят улицы, научные учреждения, минералы и даже кратер на обратной стороне Луны? Это вполне заслуженно: Владимир Вернадский стоял у истоков электрификации СССР и одним из первых описал Землю как единую систему жизни, вещества и энергии. Но это только часть его огромного наследия.

Владимир Вернадский умер в январе 1945 года, за несколько месяцев до своего 82-го дня рождения и до завершения Великой Отечественной войны. После себя он оставил несколько сотен трудов. Существует отдельное направление исследований его биографии и научного наследия — вернадоведение. Новая волна интереса к нему возникла в связи со 100-летием Вернадского в 1963 году. В эпоху развития ИИ многие из концепций и открытий Вернадского остаются остросовременными. Поэтому сегодня мы вспомним об этой потрясающей личности и о вкладе ученого в науку и философию. 

На каждую атомную станцию в СССР имелся свой город-спутник — город для атомщиков. Строить и проектировать его начинали обычно раньше и активнее станции. Таким спутником ЧАЭС стала Припять. Планировать застройку будущего города начали в 1967 году. Через пару лет бумажной работы появился посёлок для рабочих и 4 февраля 1970 г. официально был основан населённый пункт, ставший через 9 лет городом. Припять быстро росла и вскоре её можно было назвать образцовым советским атомградом: качественные здания, большое количество мест досуга, проработанная удобная планировка. Денег на неё не жалели. За 15 с копейками лет существования настроить успели там от души. Что уж говорить, местами Припять превосходила не то что областные центры, но и столицы республик, даже киевскую! Давайте посмотрим, какую красоту погубила авария 26 апреля 1986 года.

Даже при самом оптимистичном сценарии средняя глобальная температура на планете вырастет как минимум на 1,8 °C, значительно превысив установленную Парижским соглашением цель в 1,5 °C, говорится в докладе ООН. Его авторы предупреждают, что каждая дополнительная доля градуса усиливает разрушительные экстремальные погодные явления, таяние ледников, утрату экосистем и затопление островов и прибрежных городов.

Доклад базирующейся в Найроби Программы ООН по окружающей среде подтвердил, что превышение порога в 1,5 °C, закреплённого в историческом Парижском соглашении 2015 года, теперь «неизбежно» и, несмотря на некоторый прогресс в борьбе с вызванным человеком климатическим кризисом, причиной которого прежде всего служит сжигание ископаемого топлива, скорее всего произойдёт уже в ближайшие несколько лет.

В докладе говорится: «При потеплении выше 1,5 °C хороших сценариев нет».

Если температура поднимется на 3 °C по сравнению с доиндустриальным уровнем, к 2100 году ледники могут потерять более четверти своей массы, а уровень моря из‑за этого повысится на величину до 13 см. Если не разработать эффективные стратегии адаптации, к 2050 году мировое производство продовольствия может сократиться на величину до 14%.

Серьёзный ущерб грозит здоровью людей, запасам воды, природе, городам, инфраструктуре и экономике. Некоторые потери окажутся необратимыми. Многим сообществам, возможно, придётся переселиться или изменить привычные способы заработка.

Авторы доклада считают, что лучший способ ограничить ущерб для человечества — следовать траектории «превышение, пик и снижение». Для этого необходимо немедленно начать устойчиво сокращать выбросы парниковых газов и одновременно предпринимать меры по удалению углекислого газа из атмосферы.

Поэтому сегодня я бы уже не определял DFE только как аппарат для концентрирования жидких радиоактивных отходов. Гораздо интереснее рассматривать его как попытку создать масштабируемую горизонтальную платформу для глубокого выпаривания сложных, загрязняющих теплообменную поверхность и кристаллизующихся растворов.

Получится ли из этого действительно конкурентоспособная промышленная машина? Я этого пока не знаю. Но именно поэтому следующий шаг уже совершенно очевиден: её нужно построить и испытать.

С самых первых минут аварии стояла насущная задача — узнать, что творится внутри разрушенного блока в реакторе, какие процессы там происходят и насколько они опасны. Но сделать было труднее, чем сказать. Кроме зашкаливающей радиации путь преграждали завалы, а сперва ещё и высокая температура. Всё это делало физически невозможным доступ людей к реактору. И пришлось выкручиваться всеми возможными способами...

Прекратите это делать! Начните делать другое! Я говорю о двух типах ценности — одна тает от массовости, другая ею живёт.

Есть приёмы, которые работают, только пока о них знают немногие. Рабочий способ обхода блокировки, удачная торговая стратегия, налоговая лазейка, лайфхак против корпоративной политики паролей — все они могут терять силу, как только становятся известны всем. А есть противоположный класс вещей: пока ими пользуются мало людей, толку от них почти нет, а ценность растёт как раз с ростом числа участников.

Дальше в статье — что это за механизмы, кто их впервые описал и какие практические выводы отсюда следуют.

История часто движется по кругу, и этот переводной материал хорошо показывает как это может быть. С небольшим моим комментарием в конце даже станет понятнее с какого момента мы можем вновь увидеть эти канатные системы в действии.