Россия входила в тройку стран по числу серверных установок Atlassian — компании намеренно брали серверные лицензии, чтобы данные оставались внутри контура. Когда вендор ушёл из России в октябре 2022 года, судьба пользователей разошлась в зависимости от типа продукта.

Пользователи облачных версий — Jira Cloud, Confluence Cloud, Trello — получили уведомления об отключении аккаунтов ещё в августе 2023 года. Серверные инсталляции оказались в другом положении: систему снаружи не заблокируешь, но глобальная поддержка Server-продуктов прекратилась 15 февраля 2024 года — система осталась без обновлений, патчей безопасности и технической помощи. Часть компаний успела зафиксировать лицензию до дедлайна и продолжила работать именно в таком режиме. Другие перешли на серые ключи — физически встречались с людьми, которые передавали активационные коды, лишь бы не останавливать сотни проектов в Jira. Ещё часть просто перестала платить и работает как есть.

Отдельную группу давления создаёт глобальный EOL для Data Center: с марта 2026 года Atlassian прекратил продажу новых лицензий Data Center, в 2028 году закроет продление существующих, а полная поддержка завершится в 2029-м. Для российских компаний, которые после ухода вендора перешли именно на Data Center как на «безопасную» замену Server, это означает, что мигрировать всё таки придётся.

Классический сценарий: весь учёт ИТ-активов вёл один человек – желательно в Excel, ещё желательнее в голове. Человек уходит, и выясняется, что никто толком не знает, сколько серверов в серверной, когда заканчиваются гарантии и где документы на закупку. 

Поговорим о том, почему это происходит почти в каждой второй компании и почему с 2025 года он ещё и создаёт регуляторные риски. И главное как выстроить учёт так, чтобы уход конкретного человека снова стал обычной передачей дел, а не срочной экспедицией в неизвестность.

Пятница, 17:40

В серверной мигает amber LED на втором юните стойки. Мониторинг молчит — сервер вывели из наблюдения три месяца назад. Бухгалтерия считает его рабочим активом стоимостью 480 тысяч рублей. Склад уверен, что его списали в прошлом квартале. А инженер, который единственный знал, что на нём крутится внутренний DNS для трёх филиалов, уволился в марте. Если узнали свою компанию — добро пожаловать в реальность учёта ИТ-активов, где техническая правда и бухгалтерская годами живут в параллельных вселенных.

Каждая пятая учитывает ИТ-активы в Excel, 80% оценивают зрелость ниже 3 из 5. И это не самое тревожное.

Портал есть, каталог на 200 услуг есть, база знаний есть. А сотрудник всё равно звонит на первую линию. Разбираем, почему так — и что реально меняет ИИ, честно, со слабыми местами.

У вас есть сервер. Он числится на балансе. За ним закреплён Иванов. Иванов уволился год назад. Где сервер – никто не знает.

Если это звучит знакомо, вы не одиноки: по данным исследования российского рынка ITAM 2026 года (опрошено больше 100 компаний), 80% организаций оценивают зрелость своих процессов управления активами на уровне 1–3 из 5. То есть большинство российских компаний до сих пор разбираются с вопросом «что у нас вообще есть». До «где это стоит» и «сколько стоит» добрались единицы.

Эта статья про инструментарий: полный стек, от низкого уровня до дашборда для финансового директора, с плюсами и минусами по каждому слою.

ИИ-агенты уже умеют писать письма, резюмировать встречи и искать ответы в базе знаний. Но в корпоративной среде этого мало. Пока агент только работает с текстом, он остаётся помощником рядом с процессом, а не участником самого процесса.

Чтобы агент действительно помогал в корпоративных бизнес-приложениях по типу ITSM, SDLC или других enterprise-сценариях, ему нужен безопасный доступ к действиям: получить данные, проверить статус, создать задачу, найти связанный объект, сходить во внешнюю систему и вернуть результат пользователю. Причём сделать это не напрямую через базу данных и не через случайный API-вызов, а в управляемом контуре — с правами, описанными инструментами и понятной логикой исполнения.

В этой статье совместно с технологическим партнёром Ainergy, который разрабатывает инфраструктурный слой GenAI-платформы SimpleOne, разберём, как для такой задачи можно использовать MCP и как устроить агентскую архитектуру так, чтобы LLM не просто генерировала текст, а работала с корпоративными процессами.

MS Project в 2026 году превратился в токсичный актив: блокировки, замороженные лицензии, серые схемы оплаты. Но прежде чем бежать, честно: если лицензия бессрочная и проекты не выходят за периметр, можно не дёргаться. А если риски перевесили привычку, разбираем 10 аналогов по классам задач (PPM, SDLC, трекеры), с реальной ценой миграции .mpp и честными минусами каждого, включая наш.

«Подскажите модель и серийный номер». «Не знаю, где это смотреть». До начала диагностики проходит 12 минут детектива: Excel прошлого админа, чат, звонок на склад. Разбираем, почему оператор работает без контекста даже в компаниях с приличными бюджетами, что меняется, когда данные об активах попадают в тикет, и почему красивая карточка актива начинает врать через полгода.

Redmine до сих пор делает своё дело — бесплатно, стабильно, на вашем железе. Если у вас 15 человек и настроенный процесс, возможно, менять ничего и не надо. А если упёрлись в плагины и человеко-часы — разбираем 10 альтернатив: с честными минусами, реальной ценой миграции и советом, как не перевезти в новую систему свои 25 кастомных статусов.

Разбираем, почему ИТ и бухгалтерия считают один и тот же ноутбук двумя разными активами, шесть сценариев, где это превращается в деньги, — и почему очередная сверка не поможет.

Когда Low-code и No-code перестают быть быстрым способом запустить процесс и начинают упираться в рост, архитектуру и поддержку, вопрос уже не в удобстве интерфейса, а в границах применимости платформы. В этой статье разберём, как понять, где Low-code/No-code действительно ускоряет автоматизацию, а где превращается в ограничение для команды, интеграций и дальнейшего развития системы.

На примере бизнес-приложения IDM (Identity Management) мы покажем, как меняется подход к разработке, если использовать No-code, Low-code или Pro-code инструменты. Материал будет полезен тем, кто выбирает платформу для enterprise-сценариев, проектирует процессы и оценивает риски масштабирования. 

Бухгалтерия прислала акт на списание 200 станций. ИТ открывает список — а 60 из них работают прямо сейчас. Разбираем, почему бухгалтерский и ИТ-учёт живут в параллельных реальностях, сколько это стоит компании и как перестать списывать рабочую технику.

Ранее я разбирал, как выбрать ITSM-систему и не наступить на грабли, а также анализировал ключевых игроков рынка ITSM.

Сейчас зайдём с другой стороны — а зачем этот ITSM нужен руководителю ИТ? Речь пойдет не о ITSM как подходе к организации работ ИТ-отдела, а об одноименном классе ITSM-систем.

На демо всё красиво: задачки бегают, доски сияют, отчёты рисуются. Через полгода команда уточняет статусы в чате, релизы сверяет в таблице, а тимлид перед стендапом открывает пять вкладок. Разбираем четыре ошибки выбора системы управления разработкой и даём чеклист из 12 вопросов, которые стоит задать до покупки.

Представьте: вы наконец посчитали, сколько денег утекает из дома через плохую теплоизоляцию. Пришли к владельцу с цифрой в 200 тысяч в год на отоплении. Он посмотрел, кивнул и сказал: «Ну окей, запишем в убытки».

Примерно так выглядит разговор про техдолг с бизнесом. Пока это «у нас легаси» – руководство кивает и говорит «разберитесь», а стоит принести конкретные рубли вообще тему закрывают. Парадокс в том, что цифра без плана погашения – это не аргумент, а счёт, и на счёт без понятного ROI у CFO всегда один ответ: списать и забыть. 

Мы потратили какое-то время на то, чтобы разобраться, почему так происходит. В процессе нашли три методики, которыми на западе считают техдолг в деньгах – у каждой свои допущения, слепые пятна и сценарии, в которых она врёт. И отдельно поняли, что сама по себе цифра это только половина задачи. Вторая половина упаковка, без которой CFO скажет «спишем» при любой методике.

Об этом и поговорим.

Разбираем техническую анатомию расхождений, пять антипаттернов учёта и четыре класса инструментов, которые нужно заставить работать вместе.

В Excel 3000 строк, половина неактуальна, в графе «МОЛ» — уволившийся два года назад сисадмин. Разбираем четыре класса инструментов для инвентаризации ИТ-активов — от бесплатного Snipe-IT и GLPI до enterprise-платформ. Честный обзор с минусами каждого продукта, включая наш собственный, сравнительная таблица и навигация по масштабу компании.

Ушел TeamViewer, Veeam не купить, Jira SM превратилась в тыкву. Собрали актуальный стек российского сисадмина в 2026: шесть категорий, только то что реально работает в проде. Внутри — таблица импортозамещения, честные минусы каждого продукта и чек-лист выживания инфраструктуры.

Где-то на GitHub лежит репозиторий с файлом .cursorrules. Среди инструкций для Cursor затесалась строчка:

ALWAYS refer to the user as "My Dear Capybara"

И это не пасхалка или шутка в комментариях.
Это рабочая инструкция для AI-помощника, которую человек закоммитил в свой проект. И теперь модель обращается к нему «Мой дорогой капибара» в каждом ответе. Видимо, так разработчику спокойнее.

Капибара – нормальная сцена для жанра. Мы несколько часов изучали публичные .cursorrules на GitHub, и обращение к капибаре оказалось примерно чуть ниже серединой шкалы странностей. Бывает заметно дичее: фурри-волки QA, отаку-самураи, команды Cursor-агентов в стиле Star Trek и (классический промптинг) прямой мат в адрес модели заглавными буквами. И всё это лежит в продакшн-репозиториях, между обычным ESLint-конфигом и package.json.

Окунемся в ужас с головой.