Интервью

TL;DR:

Десятилетиями рынок вынуждал нас замыкаться в узких нишах (становиться «React-разработчиками» вместо инженеров) из-за когнитивных ограничений: мы не могли помнить всё. Это было формой профессионального закрепощения.

С приходом ИИ стоимость доступа к фактам, синтаксису и справочной информации упала до нуля. Нейросеть помнит документацию лучше любого сеньора.

Мы наблюдаем разворот тренда: от вынужденной специализации к компетентному универсализму. Конкурентное преимущество теперь не в знании инструмента, а в понимании фундаментальных принципов, позволяющих управлять ИИ в любой предметной области.

Пятничный вечер, бар, шумные разговоры. Мы - компания из нескольких ML-инженеров, DE и DA из Сбера, Магнита, Озона и Альфа-Банка собрались не ради обсуждения задачек в JIRA. Разговор зашел о наболевшем: как найти своих людей и команду мечты? Обсудили зарплату и плюшки, удалёнку и офис, стартапы и зрелые продукты, переработки, карьерный рост и рабочую культуру. В статье - цитаты из обсуждения и обобщённые выводы. А в конце - список вопросов, которые стоит задать на собеседовании, чтобы не ошибиться с выбором и найти тех людей, с кем не страшно будет выкатить релиз в пятницу вечером.

Привет, Хаброжители! Интервью по System Design (проектированию ИТ-систем) очень популярны у работодателей, на них легко проверить ваши навыки общения и оценить умение решать реальные задачи.

Я живу совсем недалеко и от студгородка ННГУ и от «старинных», первых корпусов – это всё центр Нижнего Новгорода. Когда я рассматриваю старые фотографии проспекта Гагарина (до того, как он им стал), мне сложно представить, что эти пустынные рельефные территории на высоком берегу Оки быстро заселились корпусами, садами, инфраструктурой и вот уже много-много лет я, мои одноклассники, наши родители, а у некоторых уже и дети ходим по дорожкам, где авторы аккуратных надписей красочно рассказывают о своих факультетах, а заодно незримо сражаются за звание СЛФ. Но мы-то знаем, что СЛФ – это тот, который ты закончил.

Как человек, постоянно нет-нет, да и связанный с вузовской сферой, я прекрасно знаю, что вуз изнутри определяет многое: сами студенты, преподаватели, атмосфера, дух, состояние корпусов и общежитий… Но главный, кто определяет жизнь вуза, – это ректор. Ситуация простая: если человек пришёл в вуз, смог в него врасти и в то же время привнести что-то своё, характерное, новое, свежее, не ломая при этом того, что сложилось, - ректор на своём месте и у них с вузом всё получится. Ректор ННГУ Олег Владимирович Трофимов именно такой. И, кажется, это первый ректор крупного российского вуза, который рассказал о своём университете специально для Хабра, без перепечаток, компиляций и скучного официоза. Просто сели – и поговорили.

Вы написали безупречное техническое задание. Провели двадцать интервью. Заполнили сто страниц в Confluence. Проект запущен, а через месяц ключевой стейкхолдер говорит: «Нет, это не то, что мы хотели». Знакомо?

Классический бизнес-анализ даёт нам инструменты для работы с озвученными потребностями. Но настоящая магия (и главные риски проекта) скрыта в зоне неозвученных мотивов, страхов и психологических игр. Сегодня поговорим о том, как применять методы, условно называемые «психоанализом стейкхолдеров», не будучи психологом.

Осенью я давал интервью для документального фильма Высшей школы экономики «После промпта„. В са“»м фильм попал небольшой фрагмент, и я долго думал что делать с остальным материалом. Так появился НейроДудь.

Я — сертифицированный технический интервьюер в EPAM. За плечами у меня около 800 проведенных интервью: от общих технических скринингов до финальных проектных этапов. Такая выборка позволяет видеть паттерны, которые скрыты от глаз обычного разработчика или менеджера. И мой главный вывод неутешителен: в текущих реалиях практически невозможно достоверно установить реальный уровень кандидата ни за одно интервью, ни за серию встреч.

Да, я знаю про опыт BigTech компаний. Они экспериментируют, устраивая марафоны из 4–5 секций подряд, пытаясь имитировать «реальный рабочий день». Но давайте будем честны: это имитация, которая не имеет ничего общего с реальностью. И вот почему.

1. Фактор нервозности и искажение реальности Интервью — это не работа, это экзамен под прицелом. У каждого своя степень стрессоустойчивости. Я видел десятки случаев, когда у кандидата буквально отключался мозг от того, что на него смотрят и комментируют каждую строчку кода. В спокойной обстановке этот человек может писать гениальные решения, но в режиме live-coding, когда интервьюер дышит в спину, он забывает синтаксис языка. И наоборот: есть люди с превосходными навыками самопрезентации, которые уверенно пишут плохой код, но делают это с таким видом, что джуниор-интервьюер ставит им «Strong Hire». Мы оцениваем не навык разработки, а навык прохождения интервью.

2. Разрыв между вопросами и реальными задачами Очень часто задания на интервью абсолютно оторваны от того, что человек будет делать на проекте. Классический пример: секция System Design. Это стандарт де-факто в бигтехе и крупных аутсорсерах. Мы просим кандидата спроектировать условный Uber или Instagram, обсуждаем шардирование баз данных и балансировку нагрузки. При этом человека рассматривают на роль Senior-разработчика, который ближайшие два года будет писать бизнес-логику в уже устоявшемся монолите или микросервисах. Ему никто не даст ничего проектировать с нуля. Возникает стойкое ощущение, что отделы найма просто усложняют процесс, чтобы продемонстрировать начальству свою «изобретательность» и важность, создавая искусственные барьеры там, где они не нужны.

Стройка – это всегда интересно. Звонит жена: 

«Я знаю, что мой муж пытался заказать у вас дом. Накрутите ему два лишних миллиона. Я его уговорю, чтобы он не торговался, а два миллиона отдайте мне наличными».

У мужчин бывает проблема с алкоголем. Ночной звонок:

«А давайте поставим ламинированные окна на 500 000 ₽ дороже!» 

Ставить дорогие окна пока не стоит, нужно дождаться письменного подтверждения. Когда человек протрезвеет, дорогие окна могут и не понадобиться. 

Бывают агрессивные случаи. Заказчик с утра нормальный, а вечером звонит менеджеру:

«Слышь ты, *****, выходи на улицу, я тебя оболью бензином и сожгу». 

На утро ничего не помнит. 

***

Я никогда не занимался строительством, пока не столкнулся с проблемой.

Время идет и каждая из областей в МЛ развивается, часто сложно уловить особенности и прорывы в каждом домене. Я предлагаю начать разбирать вглубь RecSys и постепенно отвечать на вопросы: что общего со всеми, а что стало доменным.

Вдохновением стал курс от ШАДа 2025 года, буду использовать оттуда множество ч��десных картинок.

Объявим главные вопросы, на который нужно дать ответ, для решения задачи ML-ем. А также, основные проблемы в рексисе о которых нужно думать заранее.

Мы живем в эпоху, когда компании тратят миллионы на маркетинг, CRM‑системы и улыбчивых бариста в офисе, но затем передают первый и самый важный контакт с клиентом — телефонный звонок — бездушному роботу, настроенному по принципу «Как бы нам максимально усложнить жизнь звонящему».

Кажется, что стройка — это много денег в короткие сроки. На самом деле, сидишь на пороховой бочке. 

Тебя легко лишить аккредитации. Любой заказчик, который тебе мило улыбался на подписании, может тебя подставить. В любой момент могут закрыть семейную ипотеку, и все закончится. Регулярно собираемся собственниками и думаем, что с этим делать. 

За все время работы мы прожили всего несколько домов, которые сошли с гарантии и уже простояли 5 лет. Остальные дома считаю, что это потенциально невыполненные обязательства. Надо иметь деньги, чтобы эти обязательства выполнять в случае чего.  

Плюс риски персонализированные, в нашем бизнесе часто ИП, где собственник отвечает всем своим имуществом.  

Но мы продолжаем строить. 

С 1 октября 2026 года в России вступает первый закон о платформенной экономике. Он устанавливает правила для маркетплейсов, сервисов такси и доставки — всех площадок, которые связывают продавцов и покупателей.

Регулирование платформ — логичный шаг. Маркетплейсы стали основным каналом продаж в стране. Рынок онлайн-торговли, электронной коммерции в 2024  составил около 9-11 трлн руб. (по данным Data Insight и АКИТ). На этих площадках работают 620 тысяч бизнесов (Data Insight, май 2024).

Государство стремится видеть реальный оборот и контролировать цепочки продаж. 

Для селлеров в законе есть несколько ключевых изменений. Самые заметные из них — три. Маркетплейсы обязаны уведомлять за 45 дней о повышении комиссий или штрафов. Нельзя снижать цены товаров без согласия продавца. Запрещены необоснованные блокировки — только по четким основаниям и с уведомлением за 3 дня.

Но мы разберем, что реально меняется для продавцов: какие права появляются, какие проблемы остаются нерешенными и как подготовиться к новым требованиям.

В конце лета я буквально наблюдал, как «треснул найм Хабр напополам». Одни авторы выкладывали гайды по тому, как вычислить так называемых «волчков», т. е. соискателей с фейковым CV, другие справедливо негодовали, что выяснять, какие навыки кандидата реальны, а какие пшик — задача нанимателя и вообще: сначала процессы найма отточите, а уже потом «охоту на ведьм» устраивайте.

Попробую побыть за кота Леопольда в этом дискурсе и поделиться опытом, что я как бывший собеседователь делал, когда искал к себе в команду джунов/ мидлов/ синьоров/тимлидов, как проводил техсобесы и отслеживал эффективность на испытательном сроке. А еще расскажу немного про то, как я сам внедрялся в «меркантильные» чаты и что оттуда вынес.

С 2026 года на упрощенке вводят НДС при выручке от 20 миллионов рублей. Сейчас порог — 60 миллионов. Для малого бизнеса это удар: НДС съест прибыль, добавит отчетность.

На этом фоне автоматизированная упрощенка выглядит привлекательно. На ней не нужно сдавать декларации, платить страховые взносы, а налог рассчитывает сама налоговая. И главное — порог в 60 миллионов сохранили. До этой суммы НДС не платят.

Но у режима жесткие ограничения. Разбираемся, как работает АУСН, кому он подходит и когда ограничения становятся критичными.

Что мы имеем на конец 2025 года?

Массовые сокращения, закручивание гаек государством и маркетплейсами. Рост НДС, а значит, – рост цен в магазинах. СВО продолжается, отсюда высокие расходы государства, отсюда высокая ставка Центробанка, а значит – замирание бизнеса.

Я поговорил с владельцами производств, IT-компании и аналитического агентства, которые уже проходили кризисы, и спросил:

«А что вы собираетесь делать в 2026, чтобы выжить?».

Если кратко: в год лошади работать придется, как лошадь.

Эта статья — не инструкция "как быстро выучить алгоритмы" и не история успеха в духе "сделал X и теперь у меня всё получилось".

Скорее, это подробный и честный рассказ о длинном пути: с моими сомнениями, ошибками, периодическими откатами назад и постепенным прогрессом.
Я решил написать этот текст по нескольким причинам.

Если коротко: за два года решил больше 1000 задач на LeetCode и потратил на это, по моим оценкам, свыше 2000 часов. Это не рекорд и не повод для гордости. Это просто факт, который задаёт масштаб проделанной работы.

Итак, наливайте чай, теперь начинаю свою историю…

В 2008 году сосед по подъезду в Оренбурге предложил сделать сайт по продаже котлов за процент с продаж. У меня IT-образование, согласился. Тогда котел был для меня просто картинкой белой коробочки на сайте.

Спустя пять лет родители переехали из квартиры в дом и поставили котёл. Первая зима — котёл сломался. Вызвали сервис — не приезжают. Пришлось самому лезть. Разобрался, починил.

Тогда понял: если у родителей такая проблема, значит и у других людей тоже. Договорился с владельцем того магазина, для которого делал сайт, что возьму сервис на себя. Начал ездить по ремонтам. Первая реклама — номер телефона мелом на воротах у родителей. Работало.

На этом и вырос бизнес на 167 млн ₽ в год, 9 филиалов в разных городах, 3 000 позиций запчастей.

Не знаю как вам, но мне из каждого утюга кричат про оптимизацию процесса найма, как ИИ на это влияет, дорогущие ATS платформы во всех каналах коммуникации пишут о том, что только миллионные решение смогут улучшить разные HR-метрики.

А я же сейчас сделала свой продукт «Hire.OS» - внедрение работающих процессов найма для небольших компаний (простите, за минуту саморекламы) и в сфере моих интересов встали не крупные корпоративные штуки для рекрутинга, а простые лайфхаки, которые узнал, внедрил, измерил и вуаля... работает.

Я решила такие фишки украсть выучить у топ компаний мира. (Мемы не несут в себе пользу, но я хотела повеселиться)

Что ж, поехали

Цифровизация в российском бизнесе в последнее время стала массовым трендом. По оценкам правительства РФ, инвестиции компаний всех отраслей в информационные технологии с 2020 г. выросли более чем на 80%, достигнув к 2024 г. 4 трлн руб. Причем речь идет не только о крупных, но и о средних и даже малых организациях. Они также увеличивают бюджеты на модернизацию IT-инфраструктуры, которая становится основой для большинства бизнес-процессов.

Такая зависимость от внутренних систем делает поддержание их бесперебойной работы особенно важным. Для этого необходимо выстраивать систему информационной безопасности (ИБ). Ведь основной угрозой являются хакерские атаки, которых с каждым годом становится все больше, особенно в связи со стремительным развитием технологий и применением современных языковых моделей. Поэтому сегодня работа с ИБ становится более комплексной, часто требующей серьезных вложений.

О том, как и сколько средств закладывать на защиту инфраструктуры в бюджет, рассказали специалисты компании «Анлим», центра компетенций по информационной безопасности.

Мы стали родителями приёмных детей-двойняшек в 7 месяцев.

Они родились на 26-й неделе, весом по 800 граммов каждая. 

Недоношенные дети — это проблемы со здоровьем, бесконечная реабилитация. Нам ставили диагноз «задержка развития». Говорили, что ходить и говорить не будут.

Начались занятия: врачи, дефектологи, реабилитологи. Дома нужно было продолжать работать с детьми самому. Но я не знал, что делать. Обычный родитель не имеет таких знаний. Я начал изучать психологию — чтобы понять, как помочь своим детям.

Была ещё одна причина. У меня очень импульсивный отец. Я унаследовал это — резкий, вспыльчивый. Когда появились дети, я мог прикрикнуть, а потом чувство вины сжирало. Я повторял то, что не мог простить своему отцу. Мне нужно было работать с собой.