Научпоп

Я иногда наблюдаю за людьми которые зарабатывают на рынке. Достаточно часто они выкладывают годовые результаты или даже налоговые отчёты с миллионными выплатами. И при этом все в основном стесняются рассказывать о своих стратегиях даже чуть‑чуть. Правда это вполне естественно, ведь если стратегия приносит деньги зачем о ней говорить? 

Правда и то, что со стороны других людей (не наших многомиллионных героев) ситуация может выглядеть по‑другому. 

Представьте детский сад. Один ребёнок приносит коробку конфет. Он её открывает. Показывает всем. Но делиться не собирается.

У остальных детей возникает понятная смесь эмоций: любопытство, раздражение.

Чем больше заявленный результат, тем сильнее желание окружающих узнать хотя бы в общих чертах механизмы помогающие извлекать прибыль.

Эпистемическая иммунизация — это структурная защита позиции от проверки, при которой любая критика интерпретируется не как аргумент, а как подтверждение правоты защищающегося.

Это не «упрямство». Не «нежелание слушать». Это системный паттерн, который позволяет:

• сохранять внутреннюю согласованность без внешней верификации
• маркировать оппонентов без проверки их аргументов
• легитимизировать бездействие или избирательное действие как «здравый смысл»

В этой статье разберёмся, как распознать эпистемическую иммунизацию, почему она так устойчива и что можно сделать, чтобы не стать её носителем.

Представьте: 80-я минута, счёт 1:1. Нападающий соперника получает мяч на фланге и уходит в рывок вдоль бровки. Защитник бежит рядом, чуть левее — между нападающим и центром поля. Где-то в центре полузащитник соперника уже прицеливается для прострела.

И в этот момент защитник должен принять решение — молниеносно, без калькулятора, без времени на раздумья: я контролирую ситуацию или мне нужна помощь партнёра?

Опытный защитник решает это интуитивно. Но что именно стоит за этой интуицией? Оказывается — вполне конкретная математика. Причём такая, которую проходят в школе.

У защитника есть зона контроля — сектор пространства, в котором он способен среагировать на действия нападающего. Её размер определяется тремя физическими факторами: временем реакции, скоростью бега и углом периферийного зрения. Пока нападающий находится внутри этого сектора — защитник держит ситуацию под контролем. Как только нападающий выходит за его границу — контроль потерян, нужна подстраховка.

Задача, которую мы разберём в этой статье, даёт конкретный ответ на конкретный вопрос: окажется ли нападающий в зоне контроля защитника в момент приёма паса — и когда защитнику нужно звать партнёра?

Для решения не понадобится ничего сверхъестественного: уравнения прямых, расстояние между точками, три геометрических условия. Весь необходимый аппарат вы уже проходили — просто, возможно, не думали, что он помогает принимать решения на футбольном поле.

В конце статьи мы реализуем модель в среде Engee на языке Julia — с визуализацией зоны контроля в начальный момент и через время t₁​.

Мы предлагаем новую физическую гипотезу: в иерархических системах со вложенной самореферентной рекурсией может существовать дополнительный энергетический вклад, не сводимый к обычной попарной энергии связи. Этот вклад, обозначаемый E_rec, зависит от глубины рекурсии, межуровневой когерентности и внутренней меры связности системы.

Роботы создают эмбрионы. ИИ научился читать ДНК. Клетки мозга пилотируют дроны. Кажется, мы пересекли какую-то черту, но об этом никто особо не объявлял Это свежие заметки о жизни на пороге сингулярности.

Этот выпуск тематический. Его центральная тема — биотехнологии будущего и их влияние на общество. Один номер, одна рамка и две стороны медали: корпоративная и анархистская, плюс множество ссылок про то, как люди ломают и чинят биологию. Читайте по порядку или сразу листайте до дайджеста — выбор за вами.

14 марта не стало философа и социолога Юргена Хабермаса. Ему было 96 лет. Он прожил насыщенную жизнь и оставил многотомное наследие, его труды проходят в вузах по всему миру. 

Смерть Хабермаса заставляет не только вспомнить про масштаб его фигуры, но и заново оценить, как глубоко идеи этого немецкого философа проникли в сферы, далекие от академической философии и социологии. Для мира IT и медиа его смерть — это потеря мыслителя, который задолго до появления социальных сетей, алгоритмических лент и чат-ботов описал главную проблему нашей цифровой эпохи: проблему искаженной коммуникации. Не он один, разумеется. Но в своих исследованиях он пошел дальше.

Да, «Критика чистого разума“ Канта — книга, которую стоит читать сегодня. Не из почтения к классике, а потому, что она помогает понять, почему современная наука упирается в те же эпистемологические пределы, которые Кант обозначил два с половиной века назад. Если вы когда‑нибудь задавались вопросом, почему квантовая механика «странная», почему математика так эффективно описывает реальность или где проходит граница между тем, что мы можем познать, и тем, что остаётся за горизонтом, — Кант говорит именно об этом же.

Корабль тороидальной формы — один из самых распространённых вариантов обитаемой космической станции на 10 000 жителей и больше. Такие станции есть в «Стартреке» и других произведениях НФ. Форма тора идеально подходит для создания искусственной гравитации 1G и комфортной жизни большого города.

Первым такую конструкцию предложил Константин Циолковский в 1895 году, но описал её достаточно условно. В начале 20 века конструкция была тщательно доработана немецкими инженерами, а сейчас есть уже несколько почти официальных проектов, созданных при участии НАСА.

Николай Заболоцкий эмоционально переживал за атомную бомбардировку в Японии, написал стихотворение про березы и про птицу иволгу, а получилась у него молитва. Я убедился в этом с помощью Python.

В первой части этой статьи мы с вами разобрали ОНЧ, НЧ, СЧ, КЧ и ВЧ диапазоны. А также укрепились в мысли, что длина волны без привязки к среде распространения на практике не имеет смысла. Во второй части мы закончим наш обзор, погружением в миди- и микромир радиосвязи.

Сегодня, 16 марта 2026 года, мы отмечаем ровно 100 лет одному из самых абсурдных, смешных и одновременно великих событий в истории человечества. Ровно век назад стартовала первая в мире ракета на жидком топливе.

Но самое смешное в этой истории — не сам полет, а то, как один упрямый чувак с паяльной лампой эпично унизил самых заносчивых медиа-экспертов своего времени.

Знакомьтесь: Роберт Годдард. Гений-одиночка, которого вся Америка считала поехавшим фантазером:

Введение.
В результате одного диалога в комментариях к предыдущей статье (https://habr.com/ru/articles/1007808/) я решил взглянуть на тему аналог vs цифра с другого, философского ракурса.
В дискуссии о дискретности и непрерывности интересно рассмотреть следующую проблему - что такое сознание и может ли оно возникнуть у машины. Инженеры обещают AGI со дня на день, философы спорят о сознании, но похоже, что каждый говорит на своем языке.
Эта статья — попытка разобраться в понятиях, которые использует современная наука.

Глава 1. Жизнь требует белка (эмпирическое наблюдение).
В 1883 году Фридрих Энгельс, осмысляя достижения естествознания XIX века, сформулировал определение, которое до сих пор остается отправной точкой для любого разговора о природе жизни: «Жизнь есть способ существования белковых тел, существенным моментом которого является постоянный обмен веществ с окружающей их внешней природой» (Энгельс, «Диалектика природы», 1883).
Энгельс уточнял: «Повсюду, где мы встречаем жизнь, мы находим, что она связана с каким-либо белковым телом, и повсюду, где мы встречаем какое-либо белковое тело, не находящееся в процессе разложения, мы без исключения встречаем и явления жизни». Он отдавал себе отчет в ограниченности своего определения, но для обыденного употребления такие дефиниции удобны и без них трудно обойтись.
Против этого определения часто выдвигают вирусный парадокс. Вирусная частица (вирион) содержит белок, но вне клетки вирус не проявляет никаких признаков жизни. Он обретает свойства живого, только внедрившись в клетку и используя ее метаболический аппарат.
Что это означает? Во-первых, белок — необходимый, но не достаточный компонент жизни. Нужна еще целостная самоподдерживающаяся система — клетка с ее обменом веществ, энергетикой, ферментативными циклами. Во-вторых, и это принципиально важно: все известные нам формы жизни — белковые. Других примеров у нас нет. Никто никогда не наблюдал жизнь на кремнии, на углеродных нанотрубках или на чистых транзисторах. Это не теоретический запрет, а эмпирическое наблюдение.
В 2024 году Нобелевский комитет присудил премию по химии Демису Хассабису и Джону Джамперу за разработку AlphaFold2 — системы ИИ, предсказывающей структуры белков (Нобелевский комитет, 9 октября 2024). Это решение — не просто признание заслуг DeepMind. Это напоминание: самый громкий успех современного ИИ связан с изучением белка. Того самого субстрата, который Энгельс назвал основой жизни. Хассабис может сколько угодно прогнозировать скорый AGI, но Нобеля ему дали не за это, а за то, что его алгоритмы помогли понять, как устроены белковые тела.
И жизнь в известном нам виде требует белка и клеточной организации. Может ли существовать иная жизнь? Вероятно может. Но пока это вопрос ве��ы, а не знания. Фактов в пользу такой возможности у нас нет.

В одной из своих предыдущих статей «Как нейросети меняют наш мир и как адаптироваться к новым вызовам» я упоминал, что современные технологии выступают в качестве великого уравнителя. Смартфон у миллиардера и у студента один и тот же, доступ к Википедии равен для всех. Однако революция искусственного интеллекта — это не просто новый гаджет. Это тектонический сдвиг, сравнимый с изобр��тением парового двигателя или электричества. Только если промышленная революция разделила мир на тех, у кого есть заводы (буржуазия), и тех, кто на них работает (пролетариат), то ИИ-революция грозит создать когнитивный разрыв. Пропасть будет лежать не между богатыми и бедными, а между теми, кто управляет алгоритмами, и теми, кем алгоритмы управляют. Давайте немного поразмышляем над тем, каким будет возможное расслоение общества из-за активного внедрения искусственного интеллекта. Проанализировав текущие тенденции и мнения визионеров, я выделяю четыре основные касты, на которые разделиться общество будущего.

Я тут намедни задумался: а почему бананы дорожают? Раньше они были так дешевы, что на них часто поскальзывались, как видно в старых комедиях. И в конце концов, не останемся ли мы без бананов?

Жили да были в Юго-Восточной Азии два вида бананов — банан Бальбиса и банан заострённый. Они и сейчас встречаются, но никому уже не интересны дикие плоды, в которых больше косточек, чем мякоти. В древние времена с едой было похуже, поэтому и этих возделывали. Но однажды какой-то крестьянин заметил, что один из кустов даёт чудо-плоды — без косточек и полные мякоти. Да, косточек нет, но ведь можно размножать вегетативно, из корневища сами растут новые кусты, знай отрезай корневище с побегами и сажай на новом месте (а то без этого кусты сильно концентрируются, истощают почву). И никакой селекционной лотереи, все растения таким способом получаются одинаковые, фактически клоны друг друга.

Еще совсем недавно электромобили подавались как безальтернативное будущее. Не просто новый тип транспорта, а единственная морально правильная форма передвижения: тихая, цифровая, экологичная, прогрессивная. Машина как смартфон на колесах, только большая и с батарейкой.

На этом образе и выстрелила Tesla. OTA-обновления, автопилот, огромный экран, минимализм, ощущение, что ты покупаешь не машину, а подписку на будущее. Производители классических автомобилей сначала посмеивались, потом испугались, потом дружно побежали перестраивать линейки, обещая в считаные годы отказаться от ДВС. Казалось, еще немного — и бензиновая машина станет чем-то вроде кнопочного телефона.

А потом что-то пошло не так. В новостях начали мелькать заголовки о падении продаж, откате стратегий, замедлении спроса, разочаровании покупателей и кризисе самой идеи электрических авто. Одни бренды срочно возвращают гибриды, другие переносят запуск электрических моделей, третьи вдруг вспоминают, что двигатель внутреннего сгорания вообще-то еще не умер и местами чувствует себя вполне бодро.

Но если снизить градус драмы и перестать смотреть на рынок исключительно через кейс Tesla, выяснится любопытная вещь: электромобили в Европе вовсе не рухнули. Более того, рынок в целом продолжает расти.

Проблема не в том, что электрокары «никому не нужны». А в том, что после фазы эйфории рынок вошел в более скучную, но куда более честную фазу: конкуренции, ценового давления, смены лидеров, зависимости от субсидий и волн популярности отдельных моделей. То есть будущее не отменилось. Просто оказалось не таким гладким и блестящим, как обещали в рекламных роликах.

Создай головоломку — одно из интересных заданий игры Puzzle Hunt Мельбурнского университета 2016 года, в котором участникам предлагалось примерить на себя роль автора головоломки. Эта игра представляет собой ежегодный квест, цель которого — первыми обнаружить «сокровища», спрятанные где‑то на территории кампуса. Задания игры не содержат инструкций. Вместо этого участникам дается сюжет, который постепенно развивается, и в который встраиваются головоломки. Ответом на задание является слово или словосочетание. Таким образом, если решением головоломки является нечто иное, то должен существовать какой‑то способ, как получить из него слова. Завершает игру мета‑задание, в котором требуется некоторым образом скомбинировать все решения предыдущих заданий, чтобы получить финальный ответ, ведущий к расположению «сокровищ». Впервые этот квест организовал в 2004 году основатель Wikileaks Джулиан Ассанж. Задание «Создай головоломку» было частью третьего акта игры, а составил его Мухаммад Адиб Сурани (который помимо этого является автором заданий Mr. Game & Watch и Параллельные измерения, а также статьи Руководство к MUMS Puzzle Hunt).

Connectix за время своего недолгого существования создала первую в мире массовую веб-камеру, заложила основу части современных IT-технологий и выиграла знаковое судебное дело, которое определило правила для индустрии эмуляции. Но ни одна из этих побед не спасла бизнес — каждый успешный продукт приходилось продавать более крупным игрокам, а компания в итоге прекратила существование. Рассказываем историю Connectix Corporation и почему она пришла к концу.

СЕЗОН 0. КОД ВЫЖИВАНИЯ
Эпизод 1. Термодинамика распада

Просторная, залитая мягким неоновым светом лаборатория гудела, как пчелиный улей. Вдоль одной из стен ритмично шуршала ферма из десятка кастомных 3D-принтеров. Они работали круглосуточно, печатая сложные композитные детали для черного рынка и принося Алексу более чем солидный доход. В центре комнаты возвышалась серверная стойка с топовым железом, собранным по крупицам через серые каналы. Алекс создал для себя настоящий технологический рай, автономную крепость посреди гниющего мегаполиса.

Но на огромном изогнутом мониторе реальность все равно прорывалась внутрь. Диктор с идеально синтезированным лицом вещал монотонным, гипнотическим голосом:

«...глобальная коалиция продолжает операции по стабилизации. Распад сопредельных территорий на карантинные зоны признан необходимой мерой для нашей с вами безопасности. Как заявил министр...»

Алекс небрежно смахнул окно трансляции с экрана.

— «Стабилизация», — процедил он, откидываясь в дорогом эргономичном кресле. — Они даже не пытаются договориться. Каждое правительство сейчас делает одно и то же: отправляет военных с промытыми мозгами крошить чужие страны на куски. Их логика примитивна до тошноты: давайте устроим глобальный пожар везде, чтобы на фоне этого мирового хаоса наша собственная гниющая помойка казалась островком стабильности.

Елена сидела на широком подоконнике, потягивая кофе и глядя сквозь щели в умных жалюзи. На улице было серо. Низкое свинцовое небо давило на типовые бетонные коробки, по улицам брели ссутулившиеся, похожие на тени люди.

Привет, Хабр!

Полгода назад я писал здесь, как за 5 дней с помощью Claude создал приложение для мониторинга диабета у своей кошки Манишки. Ей было 13 лет, она весила 3 кг, и каждый день я мерял ей сахар глюкометром и колол инсулин. Из блокнота на холодильнике данные перекочевали в Excel, потом в Python-скрипт с графиками, а потом — в полноценное веб-приложение Diabnostic.

С тех пор кое-что изменилось: Манишка вышла в ремиссию в декабре 2025 — глюкоза пришла в норму, инсулин больше не нужен. Но приложение жило своей жизнью: за 5 месяцев работы на платформе зарегистрировались 346 владельцев, и вместе с их питомцами накопился уникальный датасет — 6 783 записи глюкозы от 121 питомца.

В этой статье — о том, какие неожиданные медицинские инсайты я нашёл в обычном дневнике глюкозы.

Зачем были разработаны уровни CEFR A1-C2? По мере глобализации и унифицирования систем образования чиновники выделили бюджет и на разработку системы уровней в языках. Ну а поскольку деньги были выделены и до сих пор выделяются, то почему бы их не «освоить»? Поскольку языки оказались слишком разными, то и соотношения между их уровнями оказались настолько же расплывчатыми, как и предвыборные программы.

Но ещё до появления CEFR учебники по иностранным языкам были трёх уровней: на��ального, среднего и продвинутого. Эти разграничения вольно истолковывались издателями универсальных одноязычных учебников (для использования учителями‑носителями языка?), которые никогда не писали, что кроме зарабатывания денег у них была ещё какая‑то филантропическая миссия по просвещению покупателей. Бизнес есть бизнес, и лоха надо обобрать до нитки.

Учебники не являются самоучителями. Учебники обеспечивают рабочие места британским безработным шахтёрам — ведь в «книге для учителя» есть проверочные ключи для чисто символических упражнений. Лично я это понимаю потому, что в начале девяностых у меня в ассистентах были эти географы, историки, социологи. Они с удивлением обнаружили, что, оказывается, для того, чтобы работать учителем английского, вообще не нужно иметь какие‑либо профессиональные знания и навыки точно так же, как для производства «сырного продукта» необязательно иметь в наличии какие‑либо молочные продукты. Неразборчивый народ всё равно проглотит. Мои ассистенты периодически смущались, когда мне приходилось их носом тыкать в оксфордские словари и прочие справочники.