В июле 2031 года японский аппарат Хаябуса-2# должен подойти вплотную к крохотному объекту между орбитами Земли и Марса. Официально он числится астероидом 1998 KY26. Неофициально — это, наверное, самый странный объект в Солнечной системе. Он настолько необычен, что к нему решили отправить межпланетный зонд. Огромный бюджет, сложная траектория, гравитационные манёвры у Земли — и всё ради кувыркающейся скалы размером с дачный участок? С чего такая честь? Да потому, что мы вообще не понимаем, что это такое. Физика говорит, что типичный рыхлый астероид такого размера и с такой скоростью вращения должен был давно разлететься на куски. В довершение ко всему, эта штука слишком ярко блестит для астероида и демонстрирует «негравитационное внеплоскостное ускорение» — вектор, который у астероидов не встречается. Дошло до того, что в этом году начали всерьёз рассуждать (впрочем, очень осторожно) о его возможном техногенном происхождении. В общем, причин посмотреть на него вблизи масса. Удивительно, но русскоязычных материалов об этой чертовщине нет, а его куцая страница вики сделана на отвяжись. Исправляю.

Вы вообще в курсе, что сейчас горите?

Каждая ваша клетка в эту минуту сжигает кислород. Та же реакция, что превращает древесину в пепел, только медленная. То, что мы называем жизнью — это тление внутри объятого пламенем дома. Недавно я пересматривал «Интерстеллар» и поймал себя на мысли: патоген, убивающий культуры и отравляющий воздух, беглецы, ищущие новый дом — это ведь совсем не фантастика. Эта история давно произошла. Очень давно, два с половиной миллиарда лет назад. Только тогда не было Купера, и в космос никто не летал. Да что там космос, жить вне воды было равносильно подвигу — на суше незащищенные клетки сжигал ультрафиолет; озонового слоя еще не было даже в проекте. Но зато в океане жизнь процветала. А потом начала умирать. Медленно, как в фильме. Все больше яда в воде и воздухе, все меньше пищи. И тот мир умер. Убийцы, кстати, до сих пор здесь — зеленеют за окном, плещутся в волнах океана, и делают то же самое, что делали тогда. Наша жизнь сгорает в отравленной ими атмосфере. Свою биохимию мы к этому приспособили, и даже уже не можем без их яда обходиться. А те, другие, приспособиться не смогли.

Я давно хотел рассказать о великой кислородной катастрофе, спалившей первую жизнь с двухмиллиардолетней историей. О том, каким был тот мир, что его погубило. И еще мне интересно, могла в том мире в конце концов появиться цивилизация, способная слетать на Луну, или же та жизнь была обречена с самого начала? Время от времени я буду давать слово умирающему существу. Назову его для удобства Анаэроб. Пусть это будет точка зрения и голос того мира, который погиб. Голос, конечно, вымышленный. Многоклеточные еще не успели появиться, но уже существовали колонии бактерий, маты, научившиеся жить в симбиозе. И что‑то похожее на чувства у такой колонии могло бы быть — медленные химические волны через все тело. Само собой, никаких нервов, лишь реакции на раздражители, свет, тепло и химию. Говорить и писать Анаэроб не умел. Придется мне.

У хамелеона два глаза работают порознь. Каждый управляется независимо, и ящерица ухитряется одновременно высматривать добычу одним глазом и следить за окрестностями другим. В природе эта способность встречается, хотя и редко, у некоторых рыб, раков, морских коньков. Но никто, кроме хамелеона, не умеет на лету переключаться между независимым режимом и бинокулярным зрением, когда нужно точно оценить расстояние до будущего обеда. Дальше эволюция не пошла, для выживания в природе большего не требовалось. А творения человека нуждами выживания не связаны. И в полупустыне Аризоны, недалеко от города Туксон, люди собрали зрячую машину, у которой таких независимых глаз не два, а пять тысяч.

Каждые двадцать минут под куполом обсерватории разыгрывается представление. Пять тысяч глаз, крохотных роботов, начинают двигаться в сложном танце, слаженно, не задевая друг друга, и каждый нацеливается на свою галактику. Танец длится 90 секунд, а потом всё затихает на двадцать минут. Каждый глаз пристально вглядывается в свою цель. Потом всё снова приходит в движение. И так всю ночь. Для чего?

Нелегок труд палеонтологов. Чтобы заглянуть в прошлое, им надо вгрызаться в скальный грунт, ковыряться в грязи оттаявшей мерзлоты, сметать пыль с окаменелостей и по крупицам реконструировать облик давно вымерших существ. Астрономам в этом смысле повезло гораздо больше. Благодаря конечной скорости света, прошлое Вселенной транслируется нам в прямом эфире. Нужно лишь взять телескоп или радиотелескоп, который помощнее, и навести его на пустой участок неба между яркими звездами нашей галактики. Там, в глубинах Вселенной, откуда до нас долетают считанные кванты, мирный космос наших дней заканчивается. Та, едва заметная в любительский телескоп, блестка тринадцатой звёздной величины в созвездии Девы, 3C 273, излучает больше энергии, чем четыре триллиона Солнц, или сто галактик, таких как Млечный Путь, вместе взятых. И это только наугад выбранный монстр. Их много, больше миллиона на нашем небе, хотя ни один из них не виден невооруженным глазом.

Мы называем их квазарами — чудовищными исполинами, чьи аппетиты формировали целые галактики. Мы вычисляем массу их аккреционных дисков и скорость релятивистских джетов, изучаем их спектры и диаграммы их светимости, и даже используем их координаты как опорные точки для GPS и ГЛОНАСС. Но всё, что мы видим сегодня — лишь призраки. Все квазары давно мертвы.

Квазары процветали во время так называемого Космического Полудня, когда Вселенная буквально захлебывалась от бьющей через край энергии. Мы же — дети Космических Сумерек. Мы появились именно тогда, когда должны были появиться: когда жар Полудня, яростный, огненный, непригодный для любой биохимии, спал, а полог Ночи, когда гаснут последние звёзды, ещё не опустился. Это условие нашего существования, а не случайность. Под космическим полуденным небом белковая жизнь невозможна. В ночном холоде и мраке — тоже. Нас породили именно Сумерки.

Эта статья — ода реликтовым монстрам, чей свет летел к нам миллиарды лет. И ещё она о великой иронии: звёзды Космического Полудня подарили каждый второй атом в нашем теле тяжелее водорода, но наша с вами жизнь стала возможной только потому, что Полдень завершился и космос окутала прохладная полутьма.

Лучшие умы человечества столетиями доказывали людям их заурядность. Нет, Солнце, Луна, планеты и звёздная сфера не вращаются вокруг Земли. Нет, Солнце тоже не центр мира. Нет, наш Млечный Путь — не пуп Вселенной, а лишь обыкновенная спиральная галактика на скромной ветке сверхскопления Девы, в исполинской Ланиакеи, затягиваемой тёмным потоком куда-то в недра Великого Аттрактора. Мы поверили в собственную заурядность и распрощались с неуёмной гордыней наших предков. Мы — лишь пылинка в бесконечных сотах бескрайней космической паутины.

Но теперь Вселенная, кажется, решила над нами посмеяться. Представьте, что весь этот исполинский космический механизм почему-то знает о существовании Солнца и Земли. На самых огромных масштабах, вплоть до границ наблюдаемого космоса, прочерчена невидимая генеральная ось Вселенной, и она, вопреки логике и здравому смыслу, проходит прямо через наш дом. Это звучит как безумие: почему параметры системы, заложенные в момент рождения Вселенной 13,8 миллиарда лет назад, должны подгоняться под положение какой-то рядовой звезды, и под плоскость орбиты какой-то рядовой планеты? Мы словно снова оказались в центре мироздания, из которого нас так долго и упорно гнали.

В 2007 году на экраны вышел фантастический фильм Дэнни Бойла «Пекло» («Sunshine») о пилотируемом полёте к Солнцу корабля «Икар II», защищенного от испепеляющего жара исполинским золотым щитом. Несмотря на смешанные отзывы критиков и зрителей, фильм смог передать величие космоса и ужас той ослепительной бездны, где человек ощущает себя лишь крохотной пылинкой над ревущим океаном первозданного огня.

А через одиннадцать лет, 12 августа 2018 года, с мыса Канаверал стартовала ракета Delta IV Heavy с космическим аппаратом Parker Solar Probe, названным в честь Юджина Паркера, американского физика, который в 1958 году предположил существование солнечного ветра. Паркер так и не получил Нобелевскую премию, хотя и номинировался дважды. Но его именем назвали космический зонд, который сделал невозможное: разогнался почти до двухсот километров в секунду, приблизился на шесть миллионов километров к Солнцу, прикрываясь от жара своим уникальным солнечным экраном, как «Икар II», и впервые в истории исследования космоса нырнул в солнечную корону — и вынырнул невредимым.

Это история о том, как люди решили посмотреть на Солнце вблизи.

У нас в команде AWS 9 человек — решения в AWS, 150+ аккаунтов в AWS Organizations. Один из нас работает на macOS, шестеро на Linux, двое на Windows (включая меня).

За год работы с Claude Code выработались правила: как поставить и что настроить. Правила менялись по мере выхода новых версий — появлялись новые возможности, отваливались старые костыли. Этот документ отражает актуальное состояние на апрель 2026.

На Linux не пересаживаюсь намеренно. Мои Windows-компетенции в команде востребованы: я единственный, кто имеет солидный опыт с Microsoft, кто отладит Lambda-парсер для обработки Windows Events, кто напишет и будет поддерживать большой PowerShell скрипт или SSM-документ с ним.

Claude Code у меня под Windows должен работать без ошибок и с максимально возможной производительностью, несмотря на то, что большую часть времени я работаю на linux-специфичное окружение.

Когда-то давно, в журнале «Наука и Жизнь», я наткнулся на игру «Эволюция» Джона Конвея — и влюбился в нее с первого взгляда.

Никакой игры там, строго говоря, нет. Есть бесконечная сеточка. Каждая клетка сетки либо жива, либо мертва. Каждый ход применяем три простых правила: клетка с двумя или тремя живыми соседями выживает; пустая клетка с тремя живыми соседями оживает; все остальные клетки умирают. И всё.

Я рисовал конфигурации в клетчатых тетрадках, следил за их судьбой и любовался осцилляторами — конфигурациями, которые повторяются через два или более хода.

Потом прочитал про «глайдер» — маленькую конфигурацию из пяти клеток, которая не крутилась на месте, а ползла по сетке — смещаясь за четыре хода на одну клетку. Никто её не программировал. Она была побочным эффектом трёх правил игры.

Потом я зачитался книжкой, где описывались находки, сделанные энтузиастами на тогдашних ЭВМ: «глайдерное ружьё» — сложный осциллятор, каждые несколько ходов выплевывающий новый «глайдер» так, что образовывалась бесконечная цепочка из них. И «поглотитель» — другая конфигурация, поглощающая прилетающие в нее «глайдеры» без следа.

Я долго разглядывал эту конструкцию, после чего поймал себя на дурацкой мысли. А что, если наш мир работает так же?

В прошлой статье мы выяснили, куда летят все: к южному полюсу Луны, туда, где в вечных тенях кратеров лежит водяной лёд. Эта статья — о самом теле, к которому летят. Луна настолько привычна — ночной лик, строгая геометрия фаз, знакомый ритм приливов, — что про неё не задаёшься вопросами. Её биография между тем начинается в огне, там, где порода кипит, орбиты теряют устойчивость, а планетные массы перетекают друг в друга под давлением, от которого камень ведёт себя как жидкость. Заканчивается она снова в огне: сначала в гравитационной мясорубке предела Роша, затем в жаре стареющего Солнца. Между этим огненным началом и огненным концом — долгий путь, полный приключений и надежд. Приливы, раскачивавшие первые океаны и, возможно, качавшие в колыбели первую жизнь. Ось Земли, удержанная на месте вопреки хаосу — а значит, стабильные сезоны, а значит, сложная биосфера, а значит, в конечном счёте, мы. Двенадцать человек, промелькнувших на лунной поверхности за три с половиной года впервые за миллиарды лет — и оставивших следы, которые останутся в пыли ещё миллионы лет без ветра и дождя. Впереди — первые базы у полюса, первое топливо из лунного льда, первые шаги к мирам дальше. Луна — соучастник всего, что произошло здесь, и, возможно, всего, что произойдёт там.

Человек всю свою историю учился справляться со страхом. Сначала он молился богам, потом возводил стены, потом научился считать. Теперь он роет убежища — не в панике, а с расчётом. Девять квадратных метров спасают людей каждый день. Подвал за двадцать тысяч долларов даёт неделю независимости. Люксовый комплекс за десять миллионов пытается решить задачу, которую деньги не могут полностью решить: как остаться человеком, когда ты заперт под землей? Поговорим об инженерии, которая встречается с психологией. И том, как мы считаем риски и покупаем время.

Началось с того, что в умах зародилась мода на автономность. Человек, привыкший к городскому комфорту, вдруг почувствовал его хрупкость и решил, что бетонная плита толщиной в полметра способна уберечь от социальных потрясений. Так появились «мамкины выживальщики» — люди, верящие, что спасение можно купить в строймагазине или заказать с доставкой в виде тридцати ящиков армейских сухпайков.

Пилотируемая высадка на Луне, запланированная в миссии Artemis III, увы, официально перенесена на 2028 год. NASA столкнулась с эрозией покрытия в ходе миссии Artemis I. К этому добавились задержки Axiom Space со скафандрами AxEMU и технологическая сложность Starship HLS. Последнему необходимо отработать схему для перекачки криогенного топлива на орбите и выполнить беспилотную тестовую посадку.

В статье я постарался разобрать азы теории оптимального спуска, написал скрипт посадки на PowerShell, проанализировал спуск LM-5 Eagle, пилотируемого Нилом Армстронгом, и применил современный метод оптимизации управления G-Fold.

Video vos. Я вижу вас.

Я вижу вас, сидящих в передних рядах и стоящих в последних: техлидов и архитекторов, сисадминов и инженеров, менеджеров и разработчиков. Я знаю, что многие из вас оказались здесь, в этом храме, впервые. Я вижу, как вы с улыбкой смотрите на эти старинные своды и древние иконы. Я знаю, о чем вы думаете. Для вас всё это — легаси‑код. Огромный монолит, написанный на мертвом языке. Архитектурный долг человечества, который мы выплачиваем по традиции. Прошивка, которая безнадежно устарела.

Вы привыкли верить в математику, в физику, в чистоту алгоритмов, в надежность систем. И запах ладана кажется вам избыточным шумом в канале данных. Признаюсь вам: я тоже так думал.

Годами я стоял у этого алтаря, верил в бесконечную милость Создателя и искал то, что наши древние книги называют «душой» или «спасением». И я буду честен с вами до конца — я этого не нашел. Но не потому, что этого нет. Этого нет в священных писаниях. Легенды и мифы, которыми мы записывали тысячи лет — всего лишь тщетная попытка подобрать привычные образы к тому, что неизмеримо больше нас. Мы пытались запереть ответы в книге о Творце, в то время как ответы всегда окружали нас — они в биении сердца, в пении птиц, в беге светил по небосводу.

Я не верю в то, что Вседержитель следит за каждым вашим поступком с небес и ведет им учет. Я не верю в магию, которая нарушает законы природы. Истинное чудо не в том, что воду превратили в вино, а в том, что мертвые атомы однажды научились чувствовать любовь и смотреть на звезды.

Сегодня я хочу поговорить с вами не о Боге. Я хочу поговорить о вас. О том, откуда вы появились, зачем вы живете и почему вы — то самое чудо, ради которого Вселенная проснулась и дала себе имя вашими устами.

Моя страсть к накопительству картинок зародилась еще в эпоху диалапа, когда каждый JPEG проявлялся построчно под писк и скрежет модема, а бэкап стянутых с BBS цифровых сокровищ на дискету напоминал ритуал. С тех пор куча скарба разрослась до масштабов домашнего дата‑центра: здесь доисторические смишные мемы, тонны диснеевского клипарта, сканы журналов, галереи фанарта от известных в узких кругах артоделов, масса неотсортированного фототреша из собственных поездок, картинки природы и красоток, порция клубнички, шедевры CGI, нейроарт и фотографии Элизабет Уинстон. Проблема в том, что весь этот терабайтный зоопарк из разных разрешений, битности и форматов — абсолютно неструктурированная свалка, и попытка найти нужное превращается в квест «убей свои выходные». По мере роста коллекции я пробовал подряд все костыли, которые лучшие умы изобретали для сравнения изображений. В этой статье я пройдусь по эволюционной цепочке: от одноклеточных хэш‑сумм до венца творения — свежесобранного монстра DINOv3. Объять необъятное не выйдет — по каждому методу сравнения можно катать лонгрид иллюстрациями и с примерами кода (что, возможно, и сделаю, если меня не закидают жжёными тряпками). Но сейчас попробую изложить суть: как метод устроен, когда он тащит, а когда выдает откровенный бред.

Эта шутливая статья — классический пример того, как иногда безобидное желание «пошпилить в субботу» оборачивается глубоким ресёрчем в областях, максимально далеких от продакшена и дедлайнов. Казалось бы, просто выбор имени для персонажа в игре, но в итоге я провалился в кроличью нору лингвистики, металлургии и лора Средиземья. А чтобы текст не превратился в скучную лекцию, добавил четыреста капель неполиткорректного юмора Лурка — давно почившего, но вызывающе живого.

Каждую ночь мы поднимаем глаза к небу и видим один и тот же рисунок созвездий, полагая, что наш дом стоит на надежном фундаменте вечности. Это иллюзия, дарованная нам милосердной краткостью человеческой жизни. На самом деле мы — пассажиры, несущиеся сквозь водоворот звездных вихрей с немыслимой скоростью, и наше Солнце — не неподвижный маяк, а пассажирский автобус на опасном галактическом хайвее. Миллиарды лет Солнце уводило Землю от гибельных взрывов сверхновых, проносилось сквозь облака радиоактивной пыли, расходилось на встречных курсах с проносящимися мимо звездами. Мы, смотрящие на звездное небо, не замечаем этой гонки. Куда ведет эта дорога, какие призраки прошлого остались позади и что ждет нас за горизонтом?

Представим себе ненадолго нечто невозможное, что не подчиняется ни логике, ни законам природы. В одно ужасное мгновение, Солнце, наше светило, исчезло. Не взорвалось, не померкло, а просто перестало существовать. Мгновение назад оно кипело энергией, заливая светом и теплом нашу солнечную систему, и вот уже нет ни света, ни тепла, ни самой причины бега планет по своим орбитам. Что станет с людьми? Что станет с Землей, оставшейся в безмолвии и мраке межзвездной пустоты? Ответы — в той вечной ночи, которой не должно было быть.

Это новый вариант статьи, уже выложенной на Хабре. Та статья писалась на эмоциях, сразу после первых декабрьских версий. Нынешняя — это результат трехмесячных воскресных посиделок в Visual Studio. Тут и параллельные процессы и манипуляции в js и даже примитивный шахматный движок на C#.

Очень люблю играть в шахматы. Давно играю десятиминутки на chess.com. Но мой предел — в районе рейтинга 1500. И все потому, что много «зеваю». Вот если ли бы рядом был советчик, уберегающий от глупых зевков... А что, если прикрутить шахматный движок, чтобы он подсказывал в трудной позиции? Это нечестная игра, но с ботами любого рейтинга в качестве обучения — не возбраняется. То есть нужно поставить движок, как-то прочитать шахматную позицию из браузера, передать ее движку, получить ответ за разумное время.

Прочитав свежую статью про обои в разных окружениях, начиная с Microsoft Windows 11 и методах их смены, я заинтересовался — нет ли приложения, который может выставлять не готовые обои из папки или подкачивать из ресурса, а создавать их периодически, используя любой доступный AI сервис.

Гугление ничего не дало. С ходу я не нашел ни одного сервиса, который бы создавал обои от любого AI сервиса на лету. В сущности, это очень простая операция — почему бы не набросать свой скрипт в свободный день?