Мозг

Необычные обстоятельства порождают необычные наблюдения.

Берлин, 1924 год, известный психолог Курт Левин проводил очередное занятие со студентами... в кафе!
 Одна из студенток – Блюма Зейгарник – обратила внимание на особенность работы официантов – они в точности запоминали заказ, не записывая. Однако не могли вспомнить ни одного пункта из заказа, за который посетители кафе уже рассчитались буквально минуту назад.

Позже Зейгарник воспроизвела это в экспериментах с разными людьми и феномен повторился – незавершённые и прерванные действия запоминались лучше завершённых. Эффект получил имя наблюдательной студентки, а позже она и сама стала известным и авторитетным советским психологом.

Параллельно новое направление исследования сознания – гештальтпсихология – создавало концепцию целостного восприятия мира внешнего и мира внутреннего.

Возможно, в этом совпадении проявились попытки коллективного бессознательного осмыслить своё прошлое и найти в нём новые, важные для себя недостающие смыслы для будущего.

Попробуем понять – почему наш мозг проявляет такой интерес к незавершённым историям? Не просто же так мозг придумал себе такой алгоритм?

Ответ, видимо, следует искать в нашем эволюционном прошлом.

Любое насекомое, любой зверь решают одну задачу – поиск актуального образа. Этот образ – хищник или добыча. Оба варианта связаны, крепко ассоциированы с самым сильным страхом - со страхом смерти. Поэтому нам нужно найти этот образ, выделить в окружающей обстановке как можно раньше, иначе хищник нападёт на нас, а добыча убежит. Как только он определён – мы его его должны классифицировать – хищник это или добыча. Это хищник, готовый к броску – или это сытый, отдыхающий хищник. Сытый лев не опасен, в интернете можно найти кадры, на которых травоядные могут даже переступать через него, щипая траву. Как только лев начинает проявлять первые признаки бодрости – потягиваться, вставать на ноги – его потенциальная добыча постепенно увеличивает дистанцию. И, возможно, именно своим движением мы и привлечём внимание.

Существует ли такая задача или класс задач, в которых машина вынуждена демонстрировать разумное поведение, а не просто оптимизировать заранее заданную цель?

Человек тем успешнее, чем ближе к реальности. Но мысль о том, что она рядом, говорит скорее об обратном. Поэтому мистер Чэтфилд ни на что не претендует, а просто излагает факты и результаты исследований. Честно, открыто, и в большинстве случаев не лестно для среднестатистического человека.

Что ж, попробуем в этом разобраться.

Меня зовут Костя Дубровин. Я веду канал про книги.

До недавнего времени оптогенетика использовалась преимущественно в экспериментах. Отследить активность в конкретной части мозга, проследить связь между стимуляцией участка мозга и поведением субъекта. Главное её преимущество: точечный контроль отдельных цепей нейронных связей. Но насколько реально перепрошить геном человеческих нейронов, а потом стимулировать их светом, через вживленное или внешнее оптоволокно? Вот этому и посвящен новый материал!

Осенью я давал интервью для документального фильма Высшей школы экономики «После промпта„. В са“»м фильм попал небольшой фрагмент, и я долго думал что делать с остальным материалом. Так появился НейроДудь.

Есть эмоции яркие — такие как злость или страх. А есть эмоция столь же сильная, но при этом успешно скрывающаяся за другими. Она управляет вашим поведением, разрушает отношения, мешает получать признание, заставляет подстраиваться под других, но при этом остается незамеченной. Эта эмоция…

Молекулярный биолог из США в 2018 году поставила себе цель: читать по одной исследовательской статье в день — не только по своей специализации, но и по другим направлениям. К середине 2020 года она изучила 899 публикаций. Такой подход помог ей расширить кругозор, стать разносторонним специалистом и переосмыслить свои методы работы, а также стал источником идей для исследований.

Научная литература актуальна и для ИТ-специалистов — помогает совершенствовать профессиональные навыки и разбираться в профильных трендах. Мы в Beeline Cloud решили поговорить о том, как инженерам и разработчикам работать с «сухими» академическими текстами, в том числе с помощью интеллектуальных инструментов.

Мне нравится кофе. Не как культ, а как инструмент: включить голову утром, мягко поддержать фокус до обеда. Но долго я жил в режиме «еще одну чашку и дотяну». Итог: дрожь в руках, провал энергии днем и плохой сон. В статье о том, как я перестроил день так, чтобы кофе помогал, а не мешал.

Небольшая история из жизни — о реалистичности иллюзий и переживаний, которые наш мозг в состоянии генерировать «для внутреннего использования», и которая могла бы стать ещё одной главой фильма «Игры разума». А ещё — поводом основательно задуматься на темы более концептуальные. Например — попробуйте теперь доказать себе — вы не голограмма в своей же голове.

Мой молодой коллега Алексей часто бывал у дома у пожилого профессора психологии, помогал разбираться с архивами, набирал под диктовку статьи и книги на компьютере.
Однажды профессор запнулся у себя дома и несильно, но чувствительно ударился виском об мебель. Вроде бы, всё ограничилось лёгкой ссадиной и, вроде, без последствий.

Недели через полторы-две, когда случай уже забылся, Алексей приехал для продолжения работы над статьёй, профессор вошел в комнату и спросил:
— Зачем вы повесили сюда ковёр? Где вы его взяли?
— Какой ковёр?
— Ну, вот же, на стене висит.
— Тут нет ковра...
— Чего вы дурачите меня, вот же ковёр!

Для разрешения конфликта была призвана помощница по хозяйству и аспирант, который пришёл на консультацию. Все подтвердили — стена пуста, никакого ковра нет.
— Вы сговорились!

Профессор в гневе стал ощупывать стену, замолчал, сел в кресло и спокойным голосом продолжил диктовать очередную статью с того места, на котором он остановился в прошлый раз.

Тема ковра возникала ещё несколько раз в течении месяца, каждый раз возникал скандал. Все домашние и близкие были крайне обеспокоены ментальным здоровьем профессора. Подозрения возникали всякие, все они упирались в одно «но»: это была единственная странность, во всём остальном профессор сохранял великолепный — очень высокий! — интеллект, адекватность, тёплый уровень отношений с окружающими. И его очень едкий саркастический юмор — тоже был неизменным.

Работу мозга можно описать через систему процессов «разгона» и «торможения». Главной в этом процессе будет способность договориться и синхронизировать контакт, между внешними стимулами, внутренними ощущениями и пониманием, когда и какую именно запускать реакцию. Впервые в истории, у нас есть понимание, как и почему эти нейроны вообще устанавливают контакт!

Кажется, что цели ставить легко: мы вроде бы чётко понимаем, чего хотим. «Хочу быть богатым». «Хочу начать ходить в зал и быть спортивным» и тд.

Но то, что большинство целей и всех наших «с понедельника начну» проваливаются — тоже правда. А значит, легко не то, чтобы ставить цели — легко мечтать.

А вот ставить цели, да так, чтобы действительно к ним прийти, и не увязнуть в прокрастинации, не так уж и легко.

Тем, как правильно это делать, мы сегодня и займёмся.

Вероятно, многие из тех, кто пришёл на новое место, сталкивались с желанием улучшить процессы, особенно обладая богатым опытом. Часто кажется, что можно принести пользу, поделившись успешными практиками из прошлого.

Данный феномен называется «синдромом супергероя». В статье расскажу о том, почему это опасно, как этот синдром проявляется у специалистов, пришедших в новую команду или проект, и к каким последствиям он может привести. Разберемся, что делать, чтобы избавиться от синдрома супергероя.

Когда речь идет про моделирование работы мозга, то возникает проблема «не видеть лес за деревьями». Модель каждого, взятого по отдельности нейрона, может работать достаточно хорошо. Можно даже связать их в достаточно стабильную нейронную цепь. Но дальнейшее моделирование «поведения, близкого к реальному», становится вызовом. До сегодняшнего дня.

Однажды, готовясь к съёмкам научно-популярного фильма, беседовал с крупным учёным, академиком. Он много лет исследовал межклеточные и межнейронный взаимодействия у моллюсков, возглавлял целый институт, он преподавал в престижных зарубежных учебных заведениях, автор учебников, известный в научном мире светила.

Воспользовавшись моментом, я задал ему вопрос, который меня давно интересовал:
— А как современная биологическая наука объясняет эффект иглотерапии?

Для такого вопроса у меня был весомый личный повод — в середине 90-х китайский доктор, потомственный иглотерапевт, за две недели избавил меня от неприятности, которая угнетала меня с подросткового возраста. Классическая медицина, к которой я с перерывами обращался около 20 лет, ничего не могла поделать. И до сих пор назначает те же средства, которые лишь частично и временно снимают симптоматику.

Моему иглотерапевту потребовалось 6 сеансов. Они были болезненны, эти процедуры, но через месяц я обнаружил — неприятность ушла.

— Когда я был аспирантом, ещё в советские времена, — непререкаемо ответил академик, — у одного моего друга с кафедры, тоже аспиранта, на почве экзаменационных переживаний разразилась экзема. Кто-то навёл нас на иглотерапевта — по тем временам очень редкий и экзотический специалист. Мой друг две недели ходил на лечение, очень больно это всё делалось. Но болезнь прошла, мы , как молодые учёные, попытались объяснить этот эффект. Мы решили — это очень болезненная процедура, организм запоминает — если за экзему он получает такую сильную боль, то он перестаёт себя таким образом проявлять.

Всем привет! Меня зовут Марина, я QA в компании Банки.ру и сейчас занимаюсь продуктами личного кабинета, но успела поработать и в других командах. 

В IT все по-разному представляют работу тестировщика:

– Кто-то видит человека, который по 8 часов кликает на кнопки (я, честно говоря, так же представляла разработку, что уж скрывать…).
– Кто-то – душного охотника на баги, который только и делает, что пытается что-нибудь сломать.
– Кто-то вообще считает, что это просто начальная ступень в IT, чтобы потом пойти в разработку.

И в каждом из этих представлений есть крупица правды – но только одна сотая. На самом деле тестирование – это куда более сложный и интересный мир. Это постоянный анализ, предугадывание проблем, переключение между разными типами задач и умение задавать возможно глупые, но нужные вопросы. 

И в этой статье я расскажу об этом подробнее и покажу, что творится в голове QA, о чем мы думаем, когда видим задачу, и на чем фокусируемся.

Бытует мнение, что «кто рано встает, тому Бог подает», а успешные CEO спят по 4 часа и начинают день в 5 утра. Но если вы чувствуете, что ваш мозг оживает только тогда, когда город засыпает, а лучший код пишется между полуночью и пятью утра - возможно, дело не в прокрастинации, а в особенностях работы вашего разума.

Как показывают исследования, ночной образ жизни - это не баг, а фича высокоразвитого интеллекта.

Моё раннее детство прошло в Алма-Ате, среди ближайших казахских родственников. И я не знал про зеленый и оранжевый цвета — их нет в казахском языке.

В казахском языке цвет травы и неба называется одним словом — көк. Буква посередине — «ө» — звучит как нечто среднее между «ё» и «о».
Көк по-казахски — синий, голубой. Көк аспан — синее небо.

Есть отдельное слово для зеленого — жасыл, но, видимо, в языке оно появилось относительно недавно. В повседневном языке, если говорят:
— Сходи на базар, купи зелени, — то в буквальном переводе на русский это звучало бы:
— Купи синевы.

Т.е., в культурном слое понятие «зеленый» прочно связано с «көк». Самая красноречивая иллюстрация — это, к слову, о базаре — центральный рынок Алма-Аты называется «Көк базар», в буквальном переводе — Синий базар. А по-русски — Зеленый базар.
Пастбище — көк джайлау — в буквальном переводе синее пастбище, город, построенный около горы — Көкшетау — Синяя гора, хотя она очевидно — зеленая. Зелёный чай — снова көк.

При этом цвета неба и травы — как и все казахи — я различал. Но, например, в детском саду акварельные наборы имели похожую картину — все цвета были использованы, а зеленая чашка была почти нетронутой, никто не знал, что с ней делать. Почти все дети рисовали и траву, и листья синим. В моем мире зеленый появился немного раньше ровесников, и когда я рисовал зелень зеленым, мои детсадовские одногруппники меня спрашивали:
— А почему у тебя трава такого цвета?
А я не знал, как объяснить.

Лет в 5-6 я стал больше говорить по-русски — и зелёный цвет занял своё положенное место. Мои одногруппники прошли тот же путь — как только начали больше общаться на русском языке — они тоже стали использовать зелёную акварель.

Новое исследование буквально прорубило лаз в изнанку метакогнитивного пространства. Если пробежаться по новостям, то очень легко подцепить «вирус сомнений». Кажется, что мир летит в пропасть, а ты буквально не способен «поступать правильно». Любая твоя цель уже обречена на провал! Но есть ли выход из этой иллюзии? О да! Суть в том, что каждый из нас способен обновить свою мотивацию! И для этого придется решить небольшую когнитивную задачу.

Сознание — это главный вопрос существования. Ничто не является более важным, чем наш опыт. Однако мы не пришли к единому мнению и, возможно, даже не имеем представления о том, что оно собой представляет.

Проблема отчасти заключается в том, что эксперты обычно привержены одной теории, и не замечают альтернативных объяснений, которые могли бы способствовать прогрессу. Я же в отличие от них принимаю разнообразие теорий сознания в науке, философии и религии — при условии, что они основаны на чётких аргументах. Таким образом, за многие годы я собрал более 350 теорий (и их число продолжает расти), составив «ландшафт» сознания, который я помогу вам исследовать.

По мере того, как мы будем блуждать по этому головокружительному ландшафту, от материализма, где реальны только физические состояния, до идеализма, где реальны только психические состояния, а также включая всё, что находится между ними,
нам станет очевидно, как многое в данном вопросе поставлено на карту. Это потому, что любая теория сознания, которую вы предпочитаете, определяет многие из ваших основных убеждений о мире, такие как ваше мнение о природе свободы воли, возможности жизни после смерти и о том, может ли искусственный интеллект обрести сознание.

Исследователи Медицинского центра Ратгерса картировали нейронные связи головного мозга 960 добровольцев в режиме реального времени. Эта карта показала, как быстрые и медленные нейронные процессы объединяются для создания сложного поведения. Ученые обнаружили, что внутренние нейронные временные масштабы, временные окна обработки информации для каждого участка мозга, напрямую формируются путями белого вещества. И само белое вещество распределяет сигналы по всему мозгу. У людей с более полной синхронизацией между нейронными связями и синхронизацией локальной обработкой сигналов, мышление было более здравым и целостным.