Ненормальное программирование *

Свой язык программирования пишут все. Обычно это калькулятор с переменными, пересказ главы про рекурсивный спуск и заброшенный репозиторий.

Интересно в моём не то, что он считает выражения. За время работы я дважды полностью переименовал проект, вырезал из ядра обход дерева и заменил компиляцией в замыкания, поднял скорость втрое и прогнал по языку два фаззера. Любой из этих шагов мог тихо сломать что угодно.

Не сломал. Полная перестройка ядра — 350 строк — прошла все 444 проверки, и ни один эталон не пришлось трогать.

Разбираю, что для этого пришлось построить: пять замков, каждый из которых закрывает то, что гниёт молча — вывод примеров в документации, списки слов в подсветке синтаксиса, формулировки сообщений об ошибках. Почему стенд замеров строится до первой оптимизации, а не после. И как выяснилось, что запас стека я всё это время мерил неправильно.

Плюс двенадцать дефектов, которые нашёл фаззер: равенство, переставшее быть симметричным; undefined, вылезающий наружу в языке, где его нет; += , вычислявший цель дважды. Два из двенадцати нашёл не фаззер, а я — когда писал тесты к его находкам.

Отдельно — про то, что четыре из пяти находок второго фаззера оказались враньём самого фаззера, и почему я довёл его до нуля ложных срабатываний вместо «ну там четыре из них шум».

Где команда получила ускорение почти в 9 раз, почему на другом сценарии выиграла всего 11 часов и зачем считать настройку агента частью тестирования

Я тимлид, пятнадцать лет в разработке. Последний год мой пет‑проект пишут ИИ‑агенты, а я читаю их отчёты о том, как всё прекрасно работает. Что отчёты и реальность живут отдельно друг от друга, я знал и раньше, у меня команда из живых людей. Неожиданным оказалось другое: лекарство подошло то же самое. Дальше будет устав судьи, настоящие вердикты, сторожевые тесты и грабли, которые я собрал по дороге. Всё из живого репозитория.

В четверг я допоздна сидел над рабочей задачей и рассчитывал на помощь ChatGPT, чтобы закончить побыстрее. Открываю чат — о, привет, «This model's response is unavailable». VPN, который до этого честно работал полгода, решил лечь именно в этот момент. Перезапуск, смена сервера, ещё один перезапуск — тридцать потерянных минут и задача, которую пришлось доделывать до трёх ночи.

На следующий день сел разбираться, как сделать так, чтобы это не повторилось. 

Пошел на принцип: никогда, вот именно НИКОГДА больше я не потеряю доступ к ChatGPT из-за VPN. Ошибка сервера OpenAI, погасший в доме свет, метеорит, ударивший в системный блок — ок, тут я бессилен. Но вот сломанный VPN больше не будет мне преградой.

Получился довольно кривой и неудобный путь в обход, но результат — есть. Если вдруг вы читаете этот в текст, находясь в той же ситуации, что я — в четверг, буду рад помочь.

Рука промахивается на Ctrl+Shift+W — и окно с полусотней вкладок закрывается без вопросов. Единственное, что заставляет Яндекс Браузер переспросить, — активная загрузка. Так что теперь systemd кормит мой браузер загрузкой, которая не кончается никогда: 0,4 МБ памяти, 64 КБ на диске, один байт по loopback раз в пять минут. Как я до этого дошёл, почему не спасают настройки и расширения и как тесты чуть не убили то, что защищали, — под катом.

Семь лет я разрабатываю продукты для защиты конечных точек — те самые агенты, которые крутятся у вас в трее и которые принято проклинать, когда билд собирается на десять минут дольше обычного. До этого несколько лет сидел по другую сторону: аналитиком в SOC и в пентестах. Так что жалобы на «тормозящий антивирус» я слышал во всех возможных ролях — и как человек, который эти алерты разбирает, и как человек, который в эти продукты пишет код.

Обычно дискуссия выглядит так: разработчики говорят «EDR сожрал мне полчаса жизни на сборке», безопасники отвечают «терпите, это ради вашей же безопасности», и обе стороны расходятся, оставшись при своём. Я попробую разобрать, что происходит внутри агента на самом деле, где именно теряется производительность и почему часть этих потерь — осознанный выбор, а часть — честный инженерный компромисс, у которого пока нет красивого решения.

И вот настал один из ключевых моментов, решающих судьбу нашей с вами ОС, а именно переход с ужасающего, непереносимого и медленного языка, который умилительно называют ассемблер.

В этой статье мы перейдем в полноценный, современный C++23, и все еще останемся на голом железе. Настроим страницы, GDT и перейдем в 64-битный режим.

Цель статьи — показать не асбтрактный пример как можно извлечь пользу из собственного RAG локально (если вдруг кто‑то ещё этого не сделал), и заодно посмотреть, какие основные параметры тут вообще доступны. Еще очень хотелось попробовать Spring AI =) Часто сидя на звонках я слышал от коллег: «вот хорошо бы сделать собственный RAG для Confluence», «вот бы развернуть у себя». И как будто бы навайбкодить такое решение — дело пары вечеров, но часто дальше разговоров дело не двигается.

В общем, закатав рукава, сделал свой собственный туллинг для поиска по Confluence.

Год назад мой типичный пулл-реквест писался руками часа три и ревьюился минут двадцать. Сейчас четыреста строк агент выдаёт за минуту, а ревью того же дифа занимает час: приходится вычитывать уверенно написанный чужой код, в котором ошибка выглядит ровно так же убедительно, как правильное решение. Узкое место переехало с набора кода на его проверку, и усилием воли оно не расширяется.

В августе у Google вышел текст о том, почему Go хорошо подходит для разработки с агентами. С тезисами спорить трудно: единый форматтер, быстрая компиляция, строгий компилятор, большая стандартная библиотека, обещание совместимости. Беда в том, что из этих тезисов не следует ни одной строчки конфига. Хорошие свойства языка сами по себе не мешают агенту сдать диф, который собирается, проходит тесты и при этом делает совсем другое.

Дальше о том, как довести идею до инженерного состояния. Почему форма сообщения об ошибке влияет на исход правки сильнее, чем формулировка промпта. Какие поломки Go пропускает молча и чем их ловить. Как за полчаса написать свой анализатор, превращающий договорённость команды в ошибку сборки. И чем закончились попытки закрыть тот же вопрос документом AGENTS.md. Всё обкатано на монорепозитории примерно на сто восемьдесят тысяч строк, где за последний квартал около половины дифов написал агент.

Набор тестов, который всегда зелёный, содержит непроверяемое допущение: он может ловить ошибки, а может не смотреть вообще — по цвету это неразличимо.

Я писал реализацию Raft на TypeScript и построил вокруг неё музей багов: семь экспонатов, каждый выключает ровно одно правило алгоритма и требует, чтобы харнесс поймал это — с сидом и с именем нарушенного свойства.

Один экспонат появился не по плану. Харнесс нашёл баг в самой реализации: все пять свойств безопасности держались, логи совпадали, никто не падал — и на двадцать пятом сиде две реплики разъехались навсегда. Разбираю, почему так вышло, как устроен харнесс и чего этот метод не доказывает.

Дисклеймер: не читайте эту статью, если вы фанат традиционных ценностей и от заголовка уже хотите написать в комментах, что мне стоит изучить базу и отучиться в меде. Читайте эту статью только если вы прогрессивный, веселый и любите необычные проекты ♥ Статья носит исключительно научпоп-инженерно-юмористический характер. Не используйте самодельные скрипты для постановки диагнозов (хотя сходить на ПЦР-тест или к врачу после них никто не запрещает)!

Скажите, вы же тоже ожидали большего от интерпретаций коммерческих ДНК-тестов типа Genotek, 23andMe, Atlas? Ну вот и я не была в восторге от того, что я на 4.2% скандинавка, мне вреден арахис, и скорее всего я люблю кинзу.

В этой статье я расскажу, как я на диком азарте построила свой пайплайн анализа генома. Мы пройдем от пересборки координат и импутации 40 миллионов маркеров на суперкомпьютере TOPMed до укрощения памяти Node.js, чтобы скрипт не умер от 43 ГБ данных, а я покажу, как все устроено под капотом. Осторожно, много блоков кода и дисклеймеров!

Мой валидатор забраковал ответ, сославшись на несуществующую статью, — а ведь именно он поставлен ловить галлюцинации. После этого я собрал конвейер из восьми открытых пакетов: он ни разу не пропустил битый код и забраковал треть рабочего. Объясняю, почему это не провал, а правильная настройка — и как повторить её за три вечера.

Продолжение о необычных калькуляторах: расширяя успех LOCI-2, компания Wang Labs разработала унифицированную модульную платформу, благодаря которой удалось выпустить целую плеяду программируемых калькуляторов для самых разных задач под названием «300-я серия».

О количестве моделей, их особенностях, что было после и при чём тут «Электроника Д3-28», — в этом очерке цикла.

Вокруг GEO‑продвижения слишком много разговоров о том, как попасть в ответы нейросетей, какие сайты любят ИИ и что нужно сделать для того, чтобы бренд чаще рекомендовали в выдаче. Но чем больше я погружался в тему, тем сильнее меня смущало то, что большую часть таких выводов делают по нескольким ручным запросам. Спросили нейросеть 5–10 раз, увидели несколько знакомых брендов и уже делают выводы о видимости компании.

Мне хотелось понять, можно ли подойти к этому чуть строже. Не просто опросить ИИ, какие сервисы недвижимости они знают, а построить небольшой эксперимент: использовать одинаковые пользовательские сценарии, несколько систем, повторять одни и те же запросы, сохранять исходные ответы и отдельно разбирать рекомендации, их порядок и источники. На первый взгляд задача казалась довольно прямой: взять несколько ИИ‑систем, задать им одинаковые вопросы, сохранить ответы и посчитать, какие платформы они рекомендуют чаще. На практике именно с этого момента всё стало значительно интереснее, и проблемы начались сразу после получения первых тестов.

Вам нужно в одном выражении использовать временный бит, а потом вернуть его в исходное состояние, не прибегая к дополнительным строчкам кода.

Задача тянет на головоломку, но в мире двумерного синтаксиса у неё есть красивое решение — просто отзеркалить операцию строчкой ниже. Такой трюк напрямую моделирует обратимость вычислений из квантовой физики.

Статья как раз об этом: как освоение второго измерения помогает чисто и наглядно записывать цепочки операторов, чистить мусор и даже строить 3-битный сумматор, который выглядит как единый двумерный блок.

Каждый год на новогодних каникулах у меня просыпается ностальгия, хочется перепройти что‑то из детства, типа «Harry Potter and the Philosopher’s Stone» от KnowWonder. И если с консольными играми всё просто (эмуляторы типа DuckStation или PCSX2 работают идеально), то с PC‑играми 32-битной эры всё сложно, особенно на Mac. Часто пока ты добьешься запуска игры, уже пропадает всякое желание ее проходить.

В этот раз я решил проблему радикально: написал свою «Windows». В браузере. На TypeScript.

Усаживайтесь поудобнее, я расскажу вам, как я полгода дебажил чужие игры двадцатилетней давности и почему на это подсел.

Сделал Status Line для тех, кто пользуется Claude Code CLI

Если вы работаете с клодом в терминале, то в одном месте он показывает:

• Модель и Effort;
• Текущую рабочую папку и ветку;
• Незакоммиченные изменения в GIT в этой папке;
• Есть ли что в очереди на push и pull;
• Расхождение основных md файлов;
• Текущий размер контекстного окна;
• Кэш: hit rate & TTL;
• Ну и лимиты, конечно же.

Очень удобно это все видеть в одном месте. Рассказываю про него в статье.

В детстве я учился программированию на старом IBM PC с монохромным зелёным монитором, поэтому давно хотел создать программу для этой системы. За последние пятнадцать лет я написал более чем сотню небольших интро. В последнее время я был не так активен, но потрясающее интро «Rainbow Surf» автора Plex размером всего 16 байт мотивировало меня снова вернуться к старым наброскам и взяться за работу.

Создание этой программы сопровождалось привычными экспериментами. Я развлекался с клеточными автоматами в графике и звуке, а также исследовал трюки sizecoding. В частности: а) полиморфные ассемблерные команды (наподобие add [bx+si],al, имеющую машинный код 0x0000) б) переход в середины команд для экономии байт и многократного использования опкодов. Из сотен мелких экспериментов мне приглянулся один, интересный одним только своим названием.

Когда я дополнял всё это и избавился от лишнего, мне трудно было понять, что же происходит. Я чесал в затылке, глядя на простую формулу, оставшуюся после удаления код‑гольфингом кучи байт. Я и сам не ожидал, что объяснение этих считанных байт окажется настолько глубоким.

В моём интро «M8trix» 2014 года по экрану уже бегали псевдослучайные буквы (в 8 байтах, а потом и в 7), но мне всегда было интересно, как добавить к ним красивый звук. Но хронологически в разработке «wakeup» я сначала занимался звуком. Хорошим подзаголовком к статье мог бы быть «16 байт, превращающие звук треугольника Серпинского в дождь символов из „Матрицы“».

Примечание: на каждом такте времени новая строка треугольника Серпинского а) воспроизводится через динамик б) отрисовывается на экране с шагом 56. Можно ощутить движение, но не увидеть его, потому что оно имеет «ширину» 8192 пикселей, но одна строка символов состоит всего из 80 байт. Если бы экран был гораздо больше, то можно было бы увидеть треугольник. Или если не пропускать пиксели и рисовать и все одновременно, он тоже был бы виден.

Можно ли одному человеку собрать не демо, а работающую классическую RTS, если почти весь код пишут несколько ИИ-агентов? Я проверяю это на неудобной задаче: Марс 1:1, Rust + wgpu, камера от орбиты до ног робота, отдельная детерминированная симуляция, единая шина команд для человека, сети и ИИ. Разбираю, что уже работает к середине проекта, как устроены научные карты и BUS, почему 15 мс «в API» оказались ожиданием GPU, как тест на одном ПК скрыл сетевой лаг и какие красивые решения пришлось выбросить после измерений.

Довайте соберем полный конвеер компиляции от исходного кода до готового бинарника из AI-моделей (нет, не соберем)