Все потоки

Полтора года назад я писал статью “Я тебя найду и позвоню”, которая начиналась с кейса угона клиентов, но затрагивала возможность пробива любого абонента. Статья вызвала резонанс, и благодаря этому сервис, показанный в статье, закрыл дыру!

И вот прошло 1,5 года, а что теперь? А теперь мы посмотрим на другие сервисы, но тоже связанные с операторами связи и таргетированной рекламой. Они выводы не сделали. Ведь как оказалось, у них все ГОРАЗДО хуже. Проще пробивать, достаточно звонка или клика по безобидной ссылке, а найти можно гораздо больше. А главное, это по прежнему бесплатно!

Ваши данные доступны всем, бесплатно и в удобной форме. Почему? Читайте ниже!

Внимание, это НЕ шутка на 1 апреля.

████████

████████ — ██████████ █ ███████ ██████████████ ██████. ███████ ██████ ███████████ █████ █ █████████████████. █ █████████ ████████, ██████ ██████ █████████ █████████ █████████ ██████ █ █████████████████ ███████████ ████████, ███ ██████ ███████████ █████████████ █████ █ █████ ███████ ████████████ █ █████ █████████ █████████████ ██████, ███ █████ ███████████ ███████████ █ ███████████ ████████ █ █████.

Представьте: вам дают 10 терабайт текста и говорят — запихни это в файл на 70 гигабайт. Так, чтобы потом по любому вопросу можно было восстановить нужный кусок. Не точно, но близко. Не побайтово, но по смыслу.

Вы бы сказали: «это lossy-компрессия, часть данных неизбежно потеряется».

И были бы правы. Потому что именно это делает LLM.

Anthropic забыли добавить *.map в .npmignore — и весь исходный код Claude Code оказался в открытом доступе через npm. Тамагочи в терминале, система снов для консолидации памяти, режим прикрытия для коммитов в open-source, 30-минутные сессии планирования на удалённом Opus 4.6, мультиагентный рой с координатором — и всё это спрятано за feature flags, которые source map’ы радостно проигнорировали. Разбираем, что нашлось внутри.

Написал SOCKS5-прокси на Go, который прячет трафик внутри WebRTC TURN-сессий WB Stream — видеоплатформы Wildberries. Отреверсил их HTTP API, выяснил что под капотом LiveKit, написал минимальный protobuf-парсер чтобы вытащить ICE-серверы из JoinResponse, и прокинул KCP-соединение с VPS через чужой TURN-relay. В посте — полный разбор с кодом: от первого HTTP-запроса до момента, когда google.com открывается через видеоконференцию Wildberries.

В индустрии есть устоявшееся мнение, что HDD — это устаревающая технология.

Это с одной стороны. С другой стороны, много у кого написано «Медленные SSD», а по факту при тестах они начинают показывать характерные скорости HDD, характерные бутылочные горлышки HDD и вообще ведут себя как жёсткие диски.

У нас тоже есть тариф с HDD-хранилищем, но он довольно давно тариф с HDD-содержащим хранилищем, потому что уже пять-шесть лет (в зависимости от страны) мы закупаем SSD вместо HDD. Совсем скоро последние хрустящие диски уйдут из эксплуатации, и это будет тариф типа SSD с ограничением по скорости для совместимости с легаси-ценами.

При этом мы используем HDD для долговременного хранения.

VPN шифрует ваш трафик, но не скрывает сам факт использования VPN. Провайдер знает — и вот как именно. Разбираю четыре уровня обнаружения: от проверки IP по базам до DPI-анализа TLS fingerprint’ов и российских ТСПУ с пропускной способностью 132 Тбит/с, которые в марте 2026-го ушли в bypass из-за перегрузки.

Вы наверняка читали статью Ивана Потапенко про то, как избавляться от незаменимых сотрудников.

И тут приходит Иван и предлагает от них избавляться.

Я не буду просто критиковать. Критика без предложений это нытье. Давайте разберем, почему методы Ивана не работают, а потом я расскажу, что работает на самом деле. Спойлер: деньги, культура и организационные методы, а не ротация ради ротации.

Я работаю в Claude Code каждый день. Не «попробовал пару раз и написал статью» — а реально каждый день, минимум 8 часов, иногда значительно больше. Больше года. Если грубо посчитать — это 3000+ часов в терминале. За это время я успел построить собственную систему оркестрации из 39 агентов, опубликовать её как open-source, набрать звёзды на GitHub — и эволюционировать дальше.

Сейчас весь мой опыт сконцентрирован в трёх плагинах.

Полгода назад я написал на Хабре про Claude Code Orchestrator Kit — 39 агентов, 38 скиллов, 25 слеш-команд. Серьёзная система, реально работавшая. И я ей горжусь — это был важный этап.

Но когда сидишь в инструменте по 8 часов в день — быстро видишь, что можно сделать лучше. Экосистема Claude Code развивается быстрее, чем один человек способен обновлять свой кит. Каждые две-три недели Anthropic что-то меняет — новые API для плагинов, новые возможности агентов, новые паттерны. И каждый раз нужно лезть в 39 файлов агентов, проверять, не сломалось ли что-то, не устарел ли паттерн.

В какой-то момент я понял: пора эволюционировать. При моём объёме работы с Claude Code часы в неделю уходили не на продукт, а на починку инфраструктуры. Значит, нужен другой подход.

Привет! Меня зовут Никита Соболев, я core-разработчик языка программирования CPython, а так же core-разработчик фреймворка Litestar, пакета django-stubs и множества других пакетов для Django.

Сегодня я расскажу, как мы сделали самый быстрый и самый семантически корректный фреймворк для создания апишек на Джанго. Поговорим про конкурентов, покажу очень крутые интеграции, поделюсь своей философией и правилами, которые использовались для создания фреймоврка, ну накину на вентилятор для интереса.

Если хотите похоливарить в коментах на тему того, какой фреймворк самый лучший и удобный – залетайте! Обсудим.

После десяти лет работы с качеством печатных плат большинство типовых дефектов я определяю ещё до того, как кладу плату под микроскоп. Но этот случай — первый за всю карьеру.

Дефект прошёл три уровня контроля. Потом встало производство у заказчика. Двадцать четыре тысячи плат под вопросом, санкции за простой, а в отчётах всё чисто.

Меня зовут Александр, я занимаюсь контролем качества в компании ГРАН. Расскажу, как устроено расследование сложного дефекта — от первого звонка заказчика до изменений в производственных регламентах.

Кажется, технологии прямой связи мозга с компьютером постепенно перестают быть лабораторной экзотикой. Недавний пример клинических испытаний показал, как человек с параличом смог управлять персонажем в World of Warcraft буквально силой мысли. Без контроллеров и адаптивных устройств — только через нейроинтерфейс. Интересно, что мозг героя этой статьи довольно быстро освоил новый способ взаимодействия с ПК, как когда-то осваивал клавиатуру или мышь.

«Нам нужен сотрудник с горящими глазами» — звучит красиво. Но часто за этой фразой скрывается ожидание постоянного героизма, размытые границы ответственности и системные переработки. Где заканчивается вовлечённость и начинается эксплуатация — разбираемся без эмоций и иллюзий.

Мне не терпится вам рассказать о находке, вызвавшей бурю приятных чувств и забытого, почти юношеского энтузиазма. Всем, кто любит игры с платформы PS1, будет особенно интересно.

Недавно наткнулся на информацию о том, что существует форк известного эмулятора Sony Playstation 1 — Duckstation, в котором энтузиасты сделали возможность «выдёргивать» трёхмерную геометрическую информацию и текстуры в виде obj файла, пригодного для импортирования в большое количество трехмерных редакторов.

Любители вайбкодинга и агентного программирования говорят, что работают в 2, 10, а то и в 100 раз продуктивнее! Один даже разработал с нуля целый браузер. Невероятно!

И скептики задают правомерный вопрос: «А где же все эти приложения?» Если пользователи ИИ становятся пусть хотя бы вдвое продуктивнее, то где искать этот двухкратный прирост созданных программ? Все подобные вопросы исходят из предположения, что миру нужно больше ПО, и если оно станет дешевле в производстве, то и создавать его будут больше. Так что, если вы с этим предположением согласны, то где же все эти дополнительные программы, которые можно было бы отнести к «эффекту ИИ»?

В их поиске мы заглянем в PyPi, главный репозиторий пакетов Python. Он большой, публичный и регулярно измеряется, так что в нём должен быть заметен хоть какой-то эффект от появления ИИ.

Если смотреть на СССР не только через политику и экономику, а через оптику инженера, то это была огромная «машина» по сборке крупных систем: от энергосети страны до космических программ, от ядерной отрасли до научных школ, которые сформировали язык современной физики. В этой статье я собрал 15 наиболее важных достижений и продуктов, созданных в СССР в 1917–1991, и постарался удержать фокус на людях и институтах, которые сделали их возможными.

Коротко, что вы увидите дальше:

Немного о том, что такое паллиативная помощь.

Это вводная статья, в которой я расскажу о том, что такое паллиативная помощь, чем мы вообще занимаемся, зачем мы нужны, а что самое важное, кому мы нужны.

На Хабре подобная тематика не особо представлена, но чем чёрт не шутит, вдруг кому-то будет интересно и полезно. Тем более, что это направление в отечественной медицине достаточно свежее.

Я заметил что многим моим читателям интересны рассказы с анализом аппаратных платформ легендарных устройств. Однако иногда я встречал мнение, что простой разбор с описанием назначения, характеристик и принципов работы каждого чипа на плате — это слишком просто, и читатели хотели бы видеть полный разбор схемотехники отдельно взятого устройства. Что ж, я тоже думаю, что статья такого формата может быть очень интересной!

Недавно мне подарили Nokia 225 с диагнозом «не включается и сильно греется в районе аккумулятора». Взяв в зубы мультиметр и схему, я решил отремонтировать сей прекрасный девайс...

Крушение «Италии» утром 25 апреля 1928 года унесло жизни семерых членов экипажа, оставив выживших на льду невдалеке от пустынных берегов Шпицбергена. Коротковолновая рация уцелела — но первые попытки связаться с судном снабжения «Città di Milano» или вообще кем бы то ни было оказались безрезультатными из-за геомагнитной бури. А двигаться спасшиеся не могли: у Нобиле была сломана нога, у одного из механиков — обе, позволившие бы их везти салазки остались в трюме улетевшего корпуса. Отряд Нобиле принимал радиосигналы извне, и спасшиеся знали, что спасательная операция начала разворачиваться уже в первые часы после катастрофы. Но из-за снежной бури они не могли определить своё точное положение, и на основе последних принятых отчётов искать их собирались значительно западнее реального местоположения. Тянулись первые дни вынужденной зимовки — и перспективы спасения выживших выглядели всё более туманными.

AI должен был сделать мою работу легче. Он сделал. Только вместе с этим куда-то пропало ощущение, что я вообще что-то создаю