Многие знают историю о случайном открытии пенициллина Александром Флемингом. Флеминг, немного рассеянный профессор (и немного неряха), оставил чашки Петри с культурой стафилококков на лабораторном столе, когда уехал в летний отпуск. Когда он вернулся, он обнаружил, что одна из чашек была заражена «плесенью», вероятно, попавшей в неё через открытое окно. Перед тем как выбросить чашку, он заметил, что в «кольце смерти» вокруг плесени бактерии исчезли. Что-то в «плесневом соке» убило стафилококки.
Флеминг немедленно приступил к исследованию этого странного нового вещества. Он идентифицировал плесень как Penicillium rubrum и назвал вещество пенициллином. Позже он был переименован в P. notatum, затем в P. chrysogenum, а совсем недавно — в P. rubens.
Учёный опубликовал свои открытия весной 1929 года в British Journal of Experimental Pathology. Причины, по которым Флеминг не продолжил исследования пенициллина, объясняются множеством технических, институциональных и личных факторов, история которых могла бы стать темой отдельного эссе.
Но десять лет спустя фармаколог Говард Флори и биохимик Эрнст Чейн из Оксфорда продолжили работу Флеминга. Совместно с лабораторией Министерства сельского хозяйства США в Пеории, штат Иллинойс, они превратили пенициллин в спасающее жизни лекарство и положили начало эре антибиотиков.
Это тот вид научной истории, который нравится всем. История о счастливом стечении обстоятельств и случайном открытии, о случайном наблюдении, которое изменило мир. Но так ли это было на самом деле?
