Медгаджеты

Когда говорят об автономном транспорте, то сразу вспоминают беспилотные машины. Одним из вариантов таких систем являются автономные инвалидные коляски, которые работают с условиями и ограничениями, более сильными, чем на городских улицах.

На вервый взгляд все просто: небольшая и медленная платформа на колесах, которой не нужно соблюдать ПДД. И тут коляски сталкиваются с главной сложностью: они ездят по хаотичной и непредсказуемой среде, где нет четких полос, разметки и правил.

В этом году на рынок выходят два продукта, которые должны были бы стать прорывом. Один оснащен лидарами, камерами и настоящим автопилотом — но не сертифицирован как медицинское изделие. Второй сертифицирован, но не умеет ездить сам.

Как так вышло? И почему автономная коляска оказывается сложнее беспилотного автомобиля? Давайте разбираться.

В июле 2023 года 25-летний мужчина по имени Джагдиш Уиттен из Сан-Франциско вышел на пробежку. Когда он перебегал оживлённую дорогу, его сбила машина; по его словам, он сделал «лёгкий кувырок» над автомобилем, приземлился на проезжую часть, после чего ползком добрался до обочины. Свидетели происшествия вызвали для него скорую помощь. Однако Уиттен отказался от помощи и позвонил другу, который сам отвёз его в ближайшую больницу: «я знал, что скорые дорогие, и понимал, что не умру».

По обоим пунктам Уиттен был прав. В больнице врачи определили, что у него небольшое сотрясение, сломан палец на ноге и есть несколько ушибов, то есть ничего особо серьёзного. Но из-за того, что он был травмирован, врачи обязаны были отправить его в Центральную поликлинику Сан-Франциско, в котором расположен единственный травматологический центр города. На этот раз у него не было выбора. Его погрузили в скорую и отвезли за десять километров в поликлинику, где оценили состояние, не потребовавшее вмешательства, и в тот же вечер отправили домой.

Через несколько недель Уиттен получил счета от обеих больниц. Всё было приблизительно так, как он и ожидал, и все расходы покрывались его страховкой. Но спустя несколько месяцев Уиттен получил ещё один счёт, на этот раз от American Medical Response — поставщика услуг скорой помощи, перевозившей его между больницами. Из счёта он узнал, что поездка на скорой будет стоить ему $12873: $737 за пройденный километраж, $314 за мониторинг его сердца в поездке, $151 за инфекционный контроль и $11670 «базовой ставки».

Уиттен перенаправил счёт своей страховой, которая сначала отказала ему в возмещении затрат, мотивируя это тем, что услуги AMR ею не покрываются и что перевозка не была одобрена заранее. (Разумеется, Уиттен не выбирал скорую и остальные тонкости поездки.) После подачи апелляции страховая компания согласилась покрыть $9967 от запрошенной суммы, но мужчине всё равно оставалось погасить самостоятельно примерно $3000. После множества неудачных попыток опротестовать счёт в AMR, не желая, чтобы коллекторы снизили его кредитный рейтинг, он выплатил примерно $2900. Короткая поездка на скорой из одной больницы в другую стоила ему гораздо больше, чем все остальные части процесса лечения.

Уиттен получил так называемый «счёт-сюрприз» — затраты, которые возлагаются на пациента, когда его лечит без согласия поставщик, не покрываемый его страховой компанией. Страховая платит сумму, которую считает разумной; поставщик выставляет пациенту счёт на непокрытую разницу, и пациент, несмотря на наличие страховки, которая должна оплачивать лечение, вынужден покрывать расходы. Для потребителя это ужасная ситуация.

Но именно так по умолчанию работает расчёт услуг скорой помощи в США. Каждый год примерно три миллиона американцев со страховкой частной компании перевозят на каретах скорой помощи; примерно половина из них получает счёт за отсутствие покрытия; этот показатель несравним ни с одной другой областью медицины. А для пациентов без страховки ситуация ещё

В ходе беспрецедентного медицинского эксперимента гуманоидные роботы хирургическим путём удалили жёлчные пузыри у живых животных. Но это были не автономные машины, заменяющие врачей-людей. В данном случае опытные хирурги-люди дистанционно управляли движениями роботов.

Телеуправляемые гуманоидные роботы провели две малоинвазивные операции по удалению жёлчных пузырей у живых свиней в ходе доклинического испытания, результаты которого были опубликованы в журнале Nature. Если этот подход в конечном итоге окажется клинически пригодным для лечения людей, хирурги смогут использовать таких гуманоидных роботов для дистанционного проведения роботизированных хирургических вмешательств в небольших больницах и клиниках, не располагающих ресурсами для установки специализированных, но дорогостоящих хирургических роботов.

Когда речь заходит о том, чтобы человек управлял своей бионической конечностью-протезом с помощью мозга, перед инженерами, врачами и пациентами встает сложный выбор. Имплантировать чип, получающий сигналы от мозга, непосредственно в голову пациента или наладить управление конечностью неинвазивно? В каждом из этих способов есть свои плюсы и минусы. При вживлении электродов в зону коры головного мозга, отвечающую за моторику, получается более мощный сигнал. Запись разрядов нейронов происходит напрямую, сигнал четкий, многоканальный. Он встречает меньше помех в виде костных тканей, мимики лица.

А при неинвазивном управлении уходят риски кровотечений, инфекций и отторжения. Устройство можно надеть и снять за минуту. Оно отлично подходит для реабилитации или когда операция противопоказана. Но при таком методе главным критерием становится четкость восприятия бионическим протезом сигнала от мозга. Все дело в шуме. Сигнал проходит через кости черепа и кожу, теряя силу. Датчики улавливают многочисленные помехи (моргание, напряжение мышц шеи). Есть потеря в скорости и точности: протез работает с небольшой задержкой, поэтому трудно выполнить задачу со сложной моторикой, например завязать шнурки.

Но есть хорошие новости для сторонников щадящего метода. Разберемся в них на примере одного из проектов, который усиливает сигнал с помощью интеграции в управляющую систему модуля компьютерного зрения, а также технологии дополненной реальности (AR).

В медицинском компьютерном зрении есть идея, перед которой трудно устоять: сначала найти патологический объект, а потом классифицировать уже не весь снимок, а только его. Для УЗИ это звучит почти как здравый смысл. В полном кадре хватает всего, что модели, казалось бы, видеть не нужно: подписи аппарата, измерительные маркеры, шум, лишний фон. Логика простая: берём маску опухоли, оставляем область интереса, всё остальное закрашиваем — и даём классификатору «чистую» картинку.

Но с УЗИ быстро выясняется, что «лишнее» — не такая очевидная категория. Клиницист смотрит не только на то, что находится внутри образования. Ему важны контур, стенка, перегородки, акустические эффекты, соседние ткани, масштаб и даже положение объекта в кадре. Поэтому жёсткая обрезка по маске может сработать не как фильтр от шума, а как ножницы: вместе с фоном мы рискуем отрезать часть диагностического сигнала.

Мы проверили это на открытом наборе данных MMOTU / OTU-2D с УЗИ-изображениями опухолей яичника. Суммарно мы обучили 64 модели с различными вариантами обучающих данных, обучение проводили в течении 8 часов на видеокарте A100 в Google Colab.

Коротко:

Эта статья про то, как я сделал голосовой дневник мыслей для когнитивно-поведенческой терапии, почему распознавание речи у меня крутится прямо на телефоне, и какие на этом пути были технические развилки. Кода почти не будет, будет архитектура и обоснование решений.

Я сам прошёл через тревожные расстройства, панические атаки и несколько депрессивных периодов. Из всего, что мне помогало, переломной стала КПТ, и у неё есть домашняя часть, дневник мыслей, который нужно вести между сессиями. Вести его текстом в момент тревоги у меня не получалось годами, и в какой-то момент я понял, что хочу диктовать его голосом. Так появился проект, который я тут и разбираю.

Кажется, технологии прямой связи мозга с компьютером постепенно перестают быть лабораторной экзотикой. Недавний пример клинических испытаний показал, как человек с параличом смог управлять персонажем в World of Warcraft буквально силой мысли. Без контроллеров и адаптивных устройств — только через нейроинтерфейс. Интересно, что мозг героя этой статьи довольно быстро освоил новый способ взаимодействия с ПК, как когда-то осваивал клавиатуру или мышь.

В мае 2023 года женщину привезли в приёмный покой БСМП с подозрением на инсульт. Провели КТ мозга. Рентгенолог посмотрел снимки, но не составил заключение и не передал его неврологу. Невролог, не дождавшись описания, сам интерпретировал снимки — и ошибся. Поставил другой диагноз. Вместо экстренного лечения пациентку отправили в ОКБ. Она скончалась через 12 дней, так и не придя в сознание.

Росздравнадзор и судмедэксперты установили: если бы инсульт распознали вовремя, женщину можно было спасти. Муж получил 150 000 рублей компенсации. Они были вместе 41 год.

Это не уникальный случай. По данным исследований, alert fatigue (усталость от ложных тревог) приводит к тому, что врачи игнорируют 80–90% алертов от существующих систем поддержки принятия решений. А систем, которые умеют молчать и сигнализировать только при реальной угрозе — в open-source на русском языке нет вообще.

Я решил что может быть смогу помочь данному явлению, стать более редким.

Возможно, уже скоро врачи начнут прописывать таблетки, которые не просто доставляют лекарство, но и сообщают о том, что обнаружили внутри пациента. А затем самостоятельно предпринимают действия, исходя из этой информации.

Вместо того, чтобы проходить эндоскопическое исследование или компьютерную томографию, вы проглотите электронную капсулу размером меньше мультивитамина. В процессе перемещения её по пищеварительной системе она будет проверять здоровье тканей, искать онкологические изменения и отправлять данные вашему врачу. Она даже сможет высвобождать лекарства именно там, где они нужны, или брать небольшой фрагмент для биопсии, а затем без вреда покидать тело.

Мечта об универсальной таблетке стала причиной исследований в сфере проглатываемой электроники: маленьких капсул, предназначенных для мониторинга и даже лечения болезней изнутри желудочно-кишечного тракта (ЖКТ). Ставки высоки: заболевания ЖКТ осложняют жизнь десяткам миллионов людей по всему миру; среди них такие болезни, как воспалительные заболевания кишечника, целиакия и синдром избыточного бактериального роста. Для их диагностики пациентам часто приходится проходить запутанный лабиринт из анализов крови, томографии и инвазивной эндоскопии. В то же время, способы лечения могут привносить серьёзные побочные эффекты, потому что лекарства действуют на всё тело, а не только на проблемные участки.

Если капсулы смогут выполнять бóльшую часть этой работы — упрощать диагностику, обеспечивать прицельное лечение и избавлять пациентов от необходимости инвазивных процедур — то, возможно, они окажутся способны преобразовать сам процесс ухода. За последние двадцать лет исследователи изобрели большой инструментарий проглатываемых устройств, и часть из них уже находится в клиническом использовании. Эти капсулообразные устройства обычно содержат в себе датчики, электрические цепи, источник питания, а иногда и коммуникационный модуль, заключённые в совместимую с живыми тканями оболочку. Но к следующему важному шагу подготовка всё ещё ведётся: это будут автономные капсулы, способные и выполнять контроль, и действовать, высвобождая лекарства или беря образцы ткани.

В этой статье хотелось бы затронуть такую непростую тему как изготовление устройств для людей с ограничениями по зрению. Речь пойдет об "еще одном устройстве", призванном улучшить жизнь. Но это не рекламная статья нового изделия, а скорее "взгляд за кулисы" изготовления похожих устройств, их необходимость, новые веяния в этой среде, а также сложности и их преодоление в этом непростом творческом процессе.

Как часто после сна вы просыпаетесь отдохнувшими и полными энергии? У многих из нас хоршенько выспаться стало уже почти мечтой. Вроде как лёг спать и даже не сильно-то и поздно, а утром проснулся и будто бы не спал. Или, кажется, что выспался, а к середине дня уже клонит в сон так нешуточно. Знакомо? И вроде как это даже и норма. Но, нет, не норма это. Мы должны высыпаться так, чтобы весь день, вплоть до вечера чувствовать бодрость. И сны нам снится, кстати, не должны. Это не норма. Закрыл глаза и тут же заснул, проснулся и уже утро, потянулся и вперёд в новый день бодренько и с энтузиазмом прям до вечера – вот это норма.

Здесь нет компромиссов: плохо поспал = плохо пободрствовал. И хорошая новость заключается в том, что сон можно измерить, проанализировать и управлять им. Об этом я хочу поговорить с вами в этой статье. Как можно хотя бы попытаться сделать так, чтобы сказку сделать явью наконец-то высыпаться и жить на полную катушку.

Приглашаю вас в небольшое путешествие по истории электрокардиографов. Когда‑то они занимали целые комнаты и были доступны лишь избранным клиникам, а сегодня вы можете держать ЭКГ‑датчик в руках и использовать его дома. В этой статье я расскажу вам о том, как менялись аппараты ЭКГ и какие перспективы открываются перед нами в будущем.

В XIX веке было достаточно одного факта: прибор работает — значит, он лечит.
Электричество вызывало сокращение мышц, учащало пульс и производило сильное впечатление. Этого хватило, чтобы ток начали применять против всего подряд — от тоски и зубной боли до паралича и гангрены.

Эта история не про наивных врачей прошлого. Она про момент, когда технология подменила собой доказательства, а рынок опередил медицину. Лучше всего это видно на примере популярного электротерапевтического аппарата Ари Дэвиса — инженерно грамотного устройства, превратившегося в «лечение от всего».

Скажу сразу, что информация устаревшая, была актуальна на июнь 2024 года, но привожу ее в качестве хорошего примера. Статью писал на основе своих записей в личном дневнике.

Введение:

Попробую показать на простом и жизненном примере человека с диабетом. Чтобы измерить уровень сахара в крови, есть два основных варианта:

• Колоть палец и измерять сахар глюкометром.

• Использовать датчик, который крепится на тело.

Есть ещё инсулиновая помпа, которая замеряет уровень сахара и автоматически вводит инсулин, однако она доступна не всем. Поэтому в повседневной жизни чаще используют именно датчики.

Контекст:

Один из самых распространённых - Libre. У В России детям бесплатно выдают датчики Libre первого поколения. Их особенность простая: данные в мобильное приложение передаются через NFC, то есть по касанию телефоном. Существуют более новые версии с Bluetooth, однако они стоят около 5 тысяч рублей и работают от двух недель до месяца. Для многих семей это ощутимые расходы. Поэтому люди покупают дополнительное устройство - трансмиттер. Он крепится поверх датчика и передаёт данные по Bluetooth на телефон. Стоит он недёшево, однако при постоянном использовании быстро окупается. Дальше данные попадают в мобильное приложение. Оно хранит историю измерений, показывает графики и иногда строит прогнозы.

Проблема:

На практике всё выглядит сложнее, вот основные неудобства:

• Зачастую взрослые люди часто покупают датчики за свой счёт. Производителей много, у каждого своё приложение.

• Большинство официальных приложений не интегрируются с умными часами (удобно следить за уровнем сахара с экрана часов).

От серебряных нановолокон до интеллектуальных повязок с обратной сенсорно-активной связью. Следующее поколение регенеративных технологий и заживления ран стирает грань между биологией и инженерией. В этом материале разберем существующие рабочие прототипы и направления развития регенеративной медицины.

Представьте — вы молодой врач-кардиолог, только пришли работать в новую больницу. И замечаете, что при уровне смертности в 35% среди пациентов с инфарктом миокарда, никто не пытается ничего с этим сделать. Нет ежедневного контроля (а если и есть, то медсестры не знают, что и как правильно измерять); есть старое аналоговое оборудование, информирующее только об остановке сердца; не проводится никаких конференций для повышения квалификации персонала.

Если вы — ответственный и честный человек, мириться с таким положением вы не станете. Ровно так думал и Джулиан Хейвуд. И именно его энтузиазм привел к появлению одного из первых цифровых кардиомониторов, спасшего десятки жизней. 

Представьте, что инъекции, или «уколы» — ваш постоянный спутник. Они нужны, чтобы купировать боль, способную накрыть в любой момент: на работе, в транспорте, на важной встрече. Таблетки помогают не всегда, и тогда единственное спасение — укол. А для него нужны медсестра или «скорая». Или ещё пример — инъекции инсулина, которые необходимы множеству людей, живущих с сахарным диабетом 1-го типа. И это только два случая из большого списка хронических заболеваний, требующих частых инъекций.

Многие люди могли бы сами делать себе такие инъекции, но для этого нужно знать дозировку и иметь хоть какой-то опыт в уколах, что непросто, когда ты сам не медик. А еще — не бояться самих уколов и острых игл, притом, что эти фобии весьма распространенные. Чтобы помочь таким людям, были созданы автоинжекторы с заранее подготовленными дозами лекарств. Это — часть современного тренда на «домашнее здравоохранение» и управление лечением.

 И так как я сам уже давно в рядах тех, кто не может нормально существовать без уколов, то решил узнать об этих устройствах побольше — ведь потенциально они могут когда-нибудь оказаться и в моем арсенале борьбы за нормальную жизнь. А заодно — рассказать об этом своем опыте на Хабре и разъяснить те моменты, которые сам узнал в процессе: когда автоинжекторы лучше шприца, чем они отличаются от шприц-пистолетов, как работают и многое другое.

А начну я с моей личной истории — головной боли.

Речь идет об импланте, который восстанавливает зрение при возрастной макулярной дегенерации (ВМД). Это постепенная потеря зрения, которая ощущается как постепенно замутнение. Словно запотевает объектив фотоаппарата. Это приводит к географической атрофии, более тяжёлой форме заболевания. Основной причины необратимой слепоты в мире, поражающей более пяти миллионов человек.

В 2025 году Нобелевскую премию по физиологии и медицине присудили с формулировкой, которая касается каждого. Лауреаты - нейробиологи Элис Моримото и Карл Джеймисон получили награду за расшифровку молекулярного механизма «очистки» мозга во время сна.

Проще говоря, они объяснили на молекулярном уровне, почему нельзя заменить сон ни кофе, ни мощным монитором, ни очередным дедлайном.

Вы замечали, как к концу рабочего дня текст/код/мемы на мониторе начинают расплываться, глаза краснеют, а в висках пульсирует тупая боль? Если да, то вы не одиноки.

Синдром компьютерного зрения (Computer Vision Syndrome) — это профессиональная черта многих айтишников. Хорошая новость - это не приговор.

Наш мозг воспринимает мерцание экрана иначе, чем печатный текст. Мы реже моргаем, перенапрягаем внутриглазные мышцы и подвергаемся воздействию синего света.

Закоммитим несколько простых правил в наш ежедневный ритуал для здоровья глаз:

1. Правило 20-20-20: самый важный алгоритм

Каждые 20 минут отрывайте взгляд от монитора и смотрите на объект на расстоянии не менее 20 футов (около 6 метров) в течение 20 секунд.

Как это работает? Это позволяет цилиарной мышце хрусталика, которая постоянно находится в напряжении для фокусировки вблизи, наконец-то расслабиться.

Лично у меня стоит расширение для браузера.Можно выбрать Eye Care 20 20 20 или eyeCare , оно будет мягко напоминать вам о перерыве.

2. Настройки монитора: Кастомизируем рабочую среду

Ваш монитор — это не враг, если правильно его настроить.

Цвета слева - "хорошо", цвета справа - "плохо"

Яркость и контрастность: Они должны быть примерно равны яркости окружающего вас пространства. Белый фон не должен выглядеть как источник света.

Температура цвета (цветовая температура): увеличьте "теплоту" (сдвиньте ползунок в сторону "желтого"). Это значительно снижает нагрузку от синего света. Включайте Night Shift (поклонники Apple) или Ночной свет (адепты Windows) даже днем.