Мозг

Черта между гениальностью и безумием ученого лежит в доказательстве его теорий. И порой от формирования теории ее автором до формирования полноценного доказательства проходят долгие годы. В XIX веке математик Бернхард Риман предположил, что перцептивные цветовые пространства не плоские и не прямые, а изогнутые. В 1920-х годах Шрёдингер развил эту идею, определив оттенок, насыщенность и яркость в рамках римановой модели восприятия цвета, используя метрику, описывающую то, как люди воспринимают различия в цвете. И вот в наши дни ученые из Лос-Аламосской национальной лаборатории (Лос-Аламос, Нью-Мексико, США) провели колоссальную работу, в результате которой им удалось формализовать модель цвета Шрёдингера. Какие аспекты входят в данную модель, какие гипотезы стали ее фундаментом, и как это модель описывает наше цветовое восприятие? Ответы на эти вопросы мы найдем в докладе ученых.

Представьте измерительный инструмент с неприятным дефектом: чем выше его положение в системе, тем сильнее он врёт — и тем увереннее показывает, что откалиброван верно. Самопроверка всегда выдаёт «норма», ошибка не ловится изнутри в принципе. Инженер на этом месте напрягается: систематическая погрешность, замаскированная под исправность, — худший вид поломки. Так вот, у каждого из нас есть такой инструмент. В роли датчика в нём — другие люди, а измеряем мы их состояние. И похоже, он действительно врёт тем сильнее, чем выше мы поднимаемся

У каждого из нас есть способность, которой мы пользуемся постоянно и почти не замечаем, — умение считывать других людей. Понимать по лицу, голосу, паузе, что человек напротив на самом деле чувствует: раздражён, врёт, выгорел, вот-вот сорвётся или, наоборот, открыт. Это наш главный инструмент восприятия в любых отношениях — и в дружеских, и в рабочих. А для того, кто руководит людьми, он же — основной рабочий инструмент: на нём держатся и найм, и мотивация, и разрешение конфликтов.

У этого инструмента есть особенность, про которую редко думают. Как и у зрения, у него есть слепое пятно — участок, который мы не видим и, что важнее, не знаем, что не видим. У глаза слепое пятно физиологическое: там, где зрительный нерв входит в сетчатку, рецепторов нет, и мозг просто достраивает картинку, не сообщая нам о провале. Со способностью считывать людей происходит похожее, и подтверждается это исследованиями: она может слабеть — а ощущение, что мы понимаем других хорошо, при этом не слабеет, а иногда даже растёт. Мы видим хуже и одновременно увереннее считаем, что видим ясно.

Если вы когда-нибудь сидели в баре и пытались вычленить из общего гула голос конкретного человека, вы знаете, что такое эффект коктейльной вечеринки. Для людей с нарушениями слуха это ежедневный барьер, ведь слуховые аппараты усиливают звук, но не определяют, кого именно нужно слышать. 

Раньше решения этой проблемы не было, но в мае 2026 года в Nature Neuroscience вышла работа, в которой специалисты доказали, что слуховой аппарат может в реальном времени усиливать голос того, на кого падает внимание. О том, как ученые пришли к этому, при чем тут хорьки и что это может дать тем, у кого отличный слух, — под катом. 

Когда речь заходит о продуктивности, то лет 10 назад широко ходил миф про многозадачность. Да чего греха таить, я сам оборудовал рабочее место 4-мя мониторами и еще дополнительно ставил ноут, поддерживая «иллюзию значимости дел». Но это не многозадачность. Новое исследование посвящено способности человеческого мозга к истинной многозадачности. Мозг физически перестраивает свою архитектуру на основе длительного опыта, благодаря чему распараллеливает усвоенные задачи.

Вопрос о воображении, фантазии и эйдетике впервые возник у меня, когда я, будучи ещё студентом, прочитал статью, в которой авторы пытались выяснить, чем отличаются условно успешные люди (учёные, спортсмены, деятели искусства и пр.) от среднестатистических. Вывод был неочевидным. Учёные нашли только один параметр, который отличает таких умников. Это способность к визуализации, воображению, фантазированию.

Вторым спусковым крючком стала моя дочь. Она в 3 классе рассказала мне, что часто у неё получается воспроизводить по памяти школьные стихотворения интересным способом: она представляла в воображении лист с напечатанным стихотворением и как будто читала с этого воспроизводимого в памяти листа.

В этой статье я постарался коротко изложить данные различных научных исследований по вопросу работы воображения, её связи с мышлением и феномене эйдетической памяти.

Сначала традиционно предлагаю немного определиться с терминологией.

Эйдетическая память (иногда её называют фотографической памятью) — разновидность памяти, преимущественно на зрительные впечатления, позволяющая удерживать и воспроизводить в деталях образ воспринятого ранее предмета или явления. В этот образ могут, и зачастую входят, также насыщенные образы и иные сенсорные восприятия: слуховые, тактильные, двигательные, вкусовые, обонятельные.

Воображение — это способность человеческого разума создавать новые образы, идеи и ситуации на основе прошлого опыта.

Фантазия — это способность сознания создавать образы, идеи и сюжеты, которые выходят за рамки реального опыта.

Что есть мотивация?

Это сигнал системе вознаграждения — давай, действуй, веди меня к зияющим высотам. Внешний сигнал. Моя хотелка. Выучить сенегальский или бросить курить, к примеру. Внутренние, встроенные — беготня за мамонтами, недотрогами в травяных юбках. Это прошивка из роддома.

Сигнал мощный, первоначальный энтузиазм зашкаливает. Система начинает работать на пределе, пожирая ресурсы. Их не хватает на всё, надо ещё мотивировать ипотеку платить. Продолжаю разгонять себя в духе инфоклоунов оптимистического толка. Система демпфирует сигнал. Выбрасывает сообщение: «null тебе, а не сенегалка». Не плюс, не минус. То самое выгорание. Защита от перегруза.

Дёргаем рубильник воли. Но уровень волевого усилия невозможно долго держать на предельном уровне. Рано или поздно, из-за стресса или просто задолбанности, самоконтроль чуть слабнет — и всё в эту щёлку пролезет аддикция. Да, так, что при срыве радостно съедаешь/выпиваешь/выкуриваешь недельную норму.

Практически любая деятельность человека в той или иной степени является результатом развития науки и нашего понимания ее законов. Инструменты, которыми человек пользуется во время своей деятельности, также являются продуктом понимания множества элементов самых разных наук. И речь идет не только о лабораторных или инженерных инструментах, но и о музыкальных. Если рассматривать фортепиано как сложную техническую систему, то в ее реализации заложена механика, акустика, материаловедение, термодинамика и множество других ветвей науки. И все это для достижения идеального звучания. Но, если данный инструмент столь сложен, влияет ли на его работу то, как человек с ним обращается? Долгие годы музыканты спорили о том, что характер касания к клавишам фортепиано влияет на результирующий звук. Одни уверены в правдивости данной теории, другие считают, что какое бы ни было касание, звук зависит исключительно от самого инструмента. Ученые из института NeuroPiano (Киото, Япония) провели исследование, которое наконец-то разрешило этот спор. Как именно ученые проверяли гипотезу, и каковы ее результаты? Ответы на эти вопросы мы найдем в докладе ученых.

В этой статье постараюсь кратко описать, какие существуют научные исследования, и их выводы о проблеме мышления и неочевидных закономерностях развития интеллекта человека.

Казалось бы, чтобы разобраться с вопросом, должны помочь работы относительно низкоуровневой дисциплины – когнитивной психологии. Но не всё так очевидно…

Мы слышали про фотографическую память (вот интересная статья на habr) со школьных лет, знаем о существовании учеников, которым не надо было учить правила русского языка, а достаточно было просто один раз прочитать что‑то в книжке и они получали суперспособосность без ошибок писать диктанты. Мы видели в разных супершпионских кино как главный герой буквально бросив взгляд на какого‑то человека за доли секунд сопоставляет, копаясь в своей памяти, его образ с базой данных разыскиваемых преступников. И конечно многие помнят игру, в которой надо посмотрев на разложенные карточки, которые потом перевернут, искать пары.

Словом, мне стало интересно и в продолжении серии своих публикаций про память и мозг, решил поделится оценкой механики связи движения глаз и процесса запоминания. В том числе отправной точной стала недавняя статья в Nature Neuroscience

Этот пост для тех, кто всю жизнь говорит себе: «Спорт - это не моё». И при этом понимает, что двигаться полезно. Что физическая активность помогает дольше оставаться здоровым. Что тело не создано жить в режиме «кресло - лифт - машина - диван».

Интро

В этой статье я максимально просто постараюсь поделиться способом сфокусироваться и работать долго, не теряя перформанс. Я работаю в сфере, где нужно полное погружение в тему и навык удержания фокуса на долгом промежутке времени, и за это время я перепробовал немало способов. Провёл несколько собственных исследований, посмотрел кучу видео, поспрашивал у людей, которые умеют долго держать фокус, и протестировал эти практики на себе.

Сразу оговорюсь: всё, что я расскажу — это то, что сработало у меня. У вас может сработать иначе. Поэтому воспринимайте как меню. Берёте то, что зашло.

Отдельно скажу про базу. В процессе я провёл собственное мини‑исследование по нейробиологии — и часть советов в статье опирается именно на неё, а не только на личный опыт. Поэтому местами будут отсылки к конкретным работам: как мозг консолидирует память, что происходит с префронтальной корой без сна, как дофамин ломает фокус. Все ссылки и литература — в конце статьи, если захотите копнуть глубже.

Феномен памяти человека

В этой статье рассматриваются разные научные и философские подходы к вопросу изучения памяти и практические эффективные технологии улучшения качества запоминания и воспроизведения по памяти разной информации, какие методы могут помочь в этих процессах.

Ваш мозг уже знает, кого вы слушаете. Теперь это знает и слуховой аппарат. Учёные научились считывать речевой паттерн прямо с мозговых сигналов и автоматически усиливать нужный голос — даже в толпе, где говорят одновременно несколько человек.

Привет, Хабр!

Недавно на Reddit я наткнулся на драматичный пост: парень рассказал, как в сложный период жизни создал в нейросети виртуального собеседника. Ежедневное общение с ИИ-персоной стало для него на тот момент психологической опорой. И вот однажды контекстное окно LLM заполнилось, мигнула надпись: «Лимит чата исчерпан». Продолжить диалог в той же ветке стало технически невозможно.

В комментариях развернулась бурная дискуссия. Одни советовали платить за enterprise-тарифы с большим контекстом. Другие предлагали хардкорный путь: вручную парсить историю переписки, вычленять системный промпт и пересобирать «личность» в новом диалоге.

Эта история выявила интересную инженерную и гуманитарную проблему: как формализовать описание ИИ-персонажа так, чтобы оно оставалось читаемым для человека и эффективным для языковой модели? Чтобы персону можно было переносить, редактировать, понимать ее суть — и чтобы сам промпт был работоспособным.

Эта история началась более 17 лет назад. Старший шалопай в наступающем году должен был закончить школу, и у меня с женой с каждым днем росло беспокойство о том, где он будет учиться дальше. Кроме того, подрастал еще один кандидат, которому предстояло поступление в вуз через год после первого. Как у настоящих оболтусов успеваемость обоих сыновей в школе не добавляла уверенности на гарантированное поступление в приличное учебное заведение. Тем более на бюджет. Полученный не так давно женой за рождение двойняшек материнский капитал несильно прибавлял уверенности, поскольку на полную оплату обучения в Москве даже одного отпрыска точно бы не хватило. Поэтому кроме набивших всем оскомину нравоучений о важности образования, я решил поискать дополнительные рычаги, которые   облегчили бы доступ моим потомкам в чертоги высшей школы.

Как эволюция и инженеры строят сознание

Несколько дней назад на Хабре вышла статья Андрея Вечернего «Концепция байесовского мозга, или Почему этот заголовок в моменте — ваша галлюцинация». Статья отлично обьясняет суть принципа свободной энергии Карла Фристона и соответствующую интерпретацию Анила Сета: мозг сидит в темноте черепной коробки, никогда не видит мир напрямую и поэтому всё, что мы переживаем как реальность, есть его собственная догадка о том, что находится снаружи.

У этой картины есть место, которое в популярных изложениях обычно опускают. Она прекрасно объясняет, как мозг видит мир. Но почти ничего не говорит о том, почему он этим занимается.

Я попробую рассказать об этом с точки зрения психотерапии и нейронауки. Если статья Вечернего про эпистемическую сторону предиктивного мозга (как мозг видит), то эта про его аффективную и мотивационную сторону (что им движет). За последние сорок лет нейронаука, психология и инженерия независимо друг от друга двигаются к одному и тому же ответу. И ответ оказался не таким, какого ожидала европейская философия последние двести лет.

Когда я только начинала работать, мне казалось, что люди выбирают профессию примерно так же, как выбирают ноутбук.

- Смотрят характеристики и отзывы;

- Сравнивают денежный аспект.

- Оценивают перспективы.

А потом принимают, как кажется, взвешенное и рациональное решение.

Лет 10 назад я писал о том, что человечество находится внутри порога Технологической Сингулярности. За ним – состояние науки, в котором новые исследования пересматривают железобетонные аксиомы быстрее, чем мы успеваем моргать. Сегодня же, человечество преодолело этот порог. Новые исследования, определяющие природу сознания, биомаркеры сознания и суть человеческого «Я» кардинально меняют картину мира. И новое исследование, о котором пойдет речь, наглядный тому пример.

Для одних никотин — плагин. Для других — прошивка.
Первым бросить легче. Это не про грейды «первые vs вторые».
Это про разную конфигурацию системы вознаграждения. Слишком много факторов и их сочетаний — от стартовой реактивности, социального окружения и других параметров. Навскидку выделил примерно 17, очень упрощая.

Конфигурация системы — это многомерное сочетание параметров, поэтому реакцию на никотин трудно предсказать.
Я оказался из вторых. Курил 20 на 20, с n-попыток бросить курить. В среднем 20 сигарет в день 20 лет. Мне нужно было не просто убрать никотин. Необходимо научить систему работать без него.

Не перекрывая никотиновый «вентиль», я начал долгий процесс. Не отказывал себе в привычных ритуалах — пятничной сигаре под скотч. Или в моментах вроде перекурчика с коллегой, приятного во всех 3D-отношениях.

Я взял стикер, нарисовал на нём большую цифру 10 и приклеил на свежевскрытую пачку.

Тыщь дыщь гугу ляля

Десять — это десять секунд, которые я выдерживаю перед тем, как клацнуть Zippo и затянуться.
На своём инженерно-снобистском я окрестил это перехватом сигнала управления.
Цель — разорвать автоматизм: сигнал — реакция. Цифру я рисовал цветом своего состояния: коричневый — всё понятно без объяснений, зелёный — спокойно всё, красный — аларм, жёлтый — достали все, а синий — это пятница.

Стикер я старался менять перед каждой «инъекцией» никотина. Конечно, это работало только дома или в офисе. Но правило «держать десять секунд» было всегда и везде. В ситуациях «не один» делал вид, что срочное сообщение в телефоне.

Если вы хоть раз ловили себя на мысли «ещё лет пять-семь — и можно будет всё бросить», у этой мысли есть имя, инфраструктура и сорокалетняя история. Называется FIRE — Financial Independence, Retire Early. Финансовая независимость и ранний выход на пенсию. В американском опросе Shopify & Angus Reid в конце 2020 года 9% не вышедших на пенсию взрослых сообщили, что активно идут к FIRE; ещё 39% сказали, что рассматривают такую траекторию. Goldman Sachs в отчёте 2024 года зафиксировал, что 44% поколения Z ожидают выйти на пенсию до 60 лет — то есть для нового поколения это уже не радикальная фантазия одиночек, а распространённое представление о хорошей жизни.

Чего в этой статье не будет? Не будет таблиц с правилом 4%, расчётов нужной суммы и сравнений инвестиционных инструментов — про финансовую составляющую FIRE уже написано и рассказано достаточно. Меня интересует сама механика явления: почему вообще возникает настолько сильная потребность перестать работать, что люди готовы годами жить в аскезе, что говорит об этом устройство мозга и что обнаруживают те, кто до своей Цифры всё-таки дошёл.

И одна оговорка, прежде чем начать. Я не утверждаю, что FIRE по своей природе — диагноз, а всякий, кто его практикует, бежит от себя. Для части людей это трезвая финансовая стратегия, и об этом ниже будет отдельный разговор. Но есть устойчивая фигура, которая проступает и в текстах движения, и в моей практике, — Цифра. Сумма, после которой «начнётся настоящая жизнь». У части людей она становится контейнером для вопроса, который трудно задать себе прямо, — и самое интересное обнаруживается, когда Цифра наконец достигнута.