Я создал Absolute Linux Tablet — самодельный планшет, изготовленный полностью с нуля.

Это планшет на основе Raspberry Pi Compute Module 5 и 10-дюймового сенсорного DSI-дисплея Waveshare со встроенным литиевым аккумулятором, обеспечивающим до пяти часов непрерывной работы.

Цель этого проекта заключалась в создании портативного Linux-планшета для моего будущего проекта, связанного с солнечной энергетикой. Мне требовалось устройство, которое можно было бы легко переносить с места на место при работе на открытом воздухе. Можно было бы взять ноутбук, но мне хотелось чего-то более портативного и удобного в работе. Для этой задачи идеально подходит Raspberry Pi OS, и именно поэтому я решил изготовить планшет на основе CM5 и сенсорного дисплея.

Это устройство стало чем-то средним между компьютером с сенсорным экраном и планшетом. Я выбрал версию CM5 с 4 ГБ, а для повышения производительности установил операционную систему на SSD NVMe, что сильно повысило скорость системы.

Для улучшения сигнала Wi-Fi и Bluetooth я добавил внешнюю антенну.

Корпус проектировался в Fusion 360, а детали я печатал на своём 3D-принтере в двух цветах для красоты.

В этой статье объясняется весь процесс создания планшета.

← Начало

Закрываем крышку

Собранные нами детали приблизили нас к завершению изготовления камеры сгорания. Мы создали стенки блока цилиндров и подвижную нижнюю часть с поршнями. Осталось только закрыть её сверху, и здесь нам на помощь приходит головка блока цилиндров.

Изобретение в 19-м веке двигателя внутреннего сгорания совершило революцию перевозки по суше, воде и воздуху. Несмотря на то, что сегодня такие двигатели применяются повсюду, их внутреннее устройство для кого-то может продолжать оставаться загадкой. В этой статье я бы хотел объяснить работу всех основных частей двигателя, показанного в видео ниже.

Сложно обсуждать механическое устройство без визуализации его движения, поэтому многие демонстрации в этом посте анимированы.

Подобный двигатель может показаться сложным, но мы будем разбирать его, начиная с самых основ. На самом деле, мы начнём с гораздо более простого способа создания вращательного движения.

Когда-то автомобили символизировали свободу. Когда мне впервые дали ключи от старой семейной Toyota, это был обряд посвящения, признак того, что я уже достаточно взрослый, чтобы выйти из-под контроля родителей и попасть в мир, где время и решения принадлежат только мне. Но времена изменились.

Современные машины — это компьютеры на колёсах, а огромные корпорации используют их, чтобы вынюхивать личные подробности вашей жизни и зарабатывать ещё больше денег. Если вы всё ещё считаете, что поездка на машине сегодня — это шанс на уединение и независимость, то вам стоит поменять мнение. И похоже, что ситуация только усугубляется  

Если почитать политики конфиденциальности, то компании сами расскажут вам об этом. В список собираемой ими информации входят точные данные местоположения о ваших перемещениях, о том, кто находится с вами в машине, что играет по радио, пристегнулись ли вы, едете слишком быстро или тормозите слишком резко. Некоторые даже собирают довольно неожиданные подробности: вес, возраст, расу и выражения лица. Внутри некоторых машин есть камеры, направленные на водителя. А у большинства есть подключение к Интернету, через которые сгружаются данные, пока вы находитесь в блаженном неведении.

Это проблема конфиденциальности, которая может стоить вам денег. Одни из самых крупных покупателей автомобильных данных — страховые компании, которые используют их для того, чтобы повышать цены на страховку для некоторых потребителей. Но никто не сообщает, куда идёт ваша информация. Некоторые автомобильные компании признают, что продают данные, но они не обязаны сообщать, кому. Это кажется немного пугающим. По словам специалистов, большинство потребителей даже не подозревает о том, что это происходит.

Всё началось с регистрации футбольного агента

У FIFA есть FIFA Agent Platform. Это публичный портал, на котором можно зарегистрироваться и стать лицензированным футбольным агентом. Отправляешь документы, верифицируешь почту, вот и всё. Очень просто.

Не ожидал я того, что будет потом.

Дисплеи с парящим изображением существуют уже множество лет; они используются, например, для управления лифтами без касаний. Также их можно встретить на ресепшенах, в банкоматах и других местах. Узкая область видимости идеально подходит для безопасного ввода данных, например, PIN-кодов. А со времён пандемии такие концепции обратили на себя большое внимание, поскольку они обеспечивают максимальную гигиену. Принцип, лежащий в основе этого дисплея, не так уж сложен, поэтому я решил изготовить его самостоятельно.

Catlantean 3D — это хобби-проект, который я неспешно пишу в своё свободное время уже больше года. В следующем году я планирую выпустить его в Steam.

Я хочу создать завершённый, готовый к выпуску шутер от первого лица при помощи методик, характерных для начала 90-х, при этом позволив себе роскошь пользования современным компилятором и слоем абстракций платформы.

РЕТРОКОМПЬЮТИНГ

Всё началось со смерти давнего друга. Но не волнуйтесь: этот друг теперь живее всех живых, хорошо себя чувствует и служит мне верой и правдой.

Это классический матричный принтер Epson MX-80 F/T III. Он был первым принтером, который я купил, где-то в 1982 или в 1983 году, и стоил он мне гораздо больше, чем я мог себе позволить. Даже после того, как он перестал быть моим основным принтером — сначала его заменило невероятно громкое лепестковое печатающее устройство, а потом лазерный принтер Epson, который я «приобрёл» на своей должности составителя обзоров продуктов — он продолжал служить мне в нишевых ситуациях.

Его основной задачей стала печать этикеток для моей библиотеки 35-миллиметровых цветных слайдов. У меня есть база данных, созданная на основе ПО Eagle компании Emerald Bay (это своего рода более удобная версия dBase), и мне было гораздо проще печатать этикетки программно на матричном принтере, чем возиться с листами этикеток на лазерном. Именно такой функциональности мне не хватает.

В своём предыдущем посте я рассказывал о реверс-инжиниринге прошивки моего нового Creative Sound Blaster Katana V2X.

То, что начиналось как попытка написать Linux-инструмент для общения с саундбаром, закончилось обнаружением уязвимостей, позволяющих любому нападающему в радиусе примерно 15 метров от Katana V2X превратить его в шпионское устройство и Rubber Ducky без необходимости сопряжения или физического контакта с оборудованием.

Некоторые компьютеры предназначены для того, чтобы двигать прогресс вперёд. Я собрал Daisy, чтобы двинуть его в прошлое!

Это самодельный персональный компьютер, изготовленный из трёх плат Arduino, резисторов и большой любви. Он не пытается быть мощным. Он старается быть интересным: портативным, ограниченным в возможностях и милым. За таким компьютером можно провести ночь, рисуя простые картинки, сочиняя музыку или создавая маленькую игру. Такие машины когда-то были в изобилии, но теперь их практически нет: Timex Sinclair 1000, Commodore PET, TRS-80 MC-10.

Но Pinecone Daisy — это ещё и нечто иное: артефакт из альтернативной истории. У него есть название, производитель, номер модели и печатное справочное руководство по программированию на BASIC. Моё руководство стилизовано под книги Abacus Software для Amiga; источником вдохновения для него стала реклама DASH-80 в журнале, а напечатано оно было якобы существующей компанией Pinecone Computer. Всё это не совсем реально, но реально достаточно. Машина работает. Руководство точно её документирует. Медведь (капибара из начала статьи) присутствовала почти при всём процессе сборки, как помогающий в отладке «резиновый утёнок».

Название собрано из двух частей: вымышленной компьютерной компании из фильма 1985 года «Электрические грёзы» и клички моей собаки Дейзи. Модель называется DAISY-1.

Творческий, авантюрный дух домашних компьютеров 1970-х и 80-х был неотделим от ограничений. 40 столбцов, пара цветов (если повезёт), несколько звуковых каналов и BASIC. Это были не изъяны, которые нужно преодолевать, а сама среда.

Есть в жизни вещи, которые приносят мне и радость, и печаль одновременно. Например, горький шоколад и markdown. Серьёзно, зачем он нужен? В половине случаев мы даже не используем этот язык целиком!

HTML — лучший язык программирования!

Вы наверняка слышали о людях, которые говорят, что из языков программирования знают только HTML. Да, все мы в этот момент закатывали глаза и пытались доказать, что HTML — это только язык разметки, а не программирования.

Да, наверно, мы правы, но у того, кто так говорит, есть то, чего нет у нас.

Нормальная жизнь.

[Примечание] Когда я говорю о markdown, то имею в виду конкретно CommonMark, если не указано иное. Дело в том, что это неоднозначная спецификация синтаксиса. Я люблю этот проект и ценю усилия разработчиков. Поломана не спецификация, а сам язык.

Меня часто спрашивают, почему для математиков так важны простые числа. Роль, которую они играют в математике, сравнима с ролью атомов в химии. Это фундаментальные строительные блоки целых чисел, по крайней мере, когда дело касается умножения, и довольно часто решение какой-то задачи можно редуцировать до решения её сначала для простых. Но если честно, во многом математики интересуются простыми числами из-за того, что их сложно понять. В математике куча нерешённых задач о простых числах, поэтому для тех, кого привлекают сложные головоломки, простые числа обладают определённой привлекательностью, которая почти не зависит от их практической важности в математике и связанных с ней областях наподобие криптографии.

Во многом красота математики заключается в том, что благодаря произвольному выбору можно связать две кажущиеся далёкими концепции. Впервые я увидел этот паттерн в вопросе на Math Stack Exchange. Его задал пользователь dwymark, а ответил на него Грег Мартин; вопрос связан с распределением простых чисел, а также с рациональными аппроксимациями .

Этот пользователь баловался с созданием графиков данных в полярных координатах, то есть нанесением точек в 2D-пространстве, но не по обычным координатам XY, а по расстоянию от точки начала координат, обычно называемому (радиус), и по углу прямой относительно горизонтали, обычно называемому «тета», .

Вы сидите в кофейне. Включается песня, название которой вертится на языке, но вспомнить его вы никак не можете. Вы достаёте телефон, нажимаете на кнопку, и приложение за несколько секунд определяет композицию.

Как, прослушав всего несколько секунд музыки в шумном помещении, телефон мгновенно может найти её среди миллионов песен?

Можно подумать, что телефон слушает мелодию или распознаёт текст, но это не так. На самом деле, всё гораздо хитрее.

Хоть ветровая и солнечная генерация продолжают отъедать всё большие доли в мировом энергоснабжении, современный мир по-прежнему работает на нефтепродуктах, и в обозримом будущем ситуация не поменяется. Мир потребляет более 100 миллионов баррелей нефти в сутки. На 2023 год нефть отвечала за 30% от всей энергии, используемой в мире, её доля выше, чем у других источников (хоть и постепенно снижается). В химической отрасли использование нефтепродуктов ещё критичнее: целых 90% сырья химической промышленности получается из нефти или газа. Практически все пластмассы производятся из химикатов, извлечённых из нефти или газа; также нефтепродукты применяются в производстве множества повседневных товаров, от смазки и фанеры до синтетических тканей, удобрений и красок.

Огромные объёмы потребления нефтепродуктов возможны благодаря нефтеперерабатывающим заводам (НПЗ). Когда нефть добывают из земли, она представляет собой сложную смесь тысяч различных химикатов. НПЗ перерабатывают эту смесь, превращая её в те химикаты, которые мы можем использовать. Из-за масштабов мирового потребления нефтепродуктов НПЗ — это одни из самых крупных промышленных предприятий в мире. Большой нефтеперерабатывающий завод может занимать тысячи акров (1000 акров ≈ 4 км²), а его строительство стоит миллиарды долларов; каждый день НПЗ перерабатывает сотни тысяч баррелей нефти.

Кажется, что время — это просто. Но мы, инженеры, теряем сон из-за такой простой задачи, как синхронизация часов.

Причина этого в том, что не существует каких-то глобальных часов. У нас есть тысячи машин, распределённых по дата-центрам, континентам и часовым поясам; каждая из них работает независимо от других, поэтому ответ на простой вопрос «сколько сейчас времени?» оказывается на удивление сложным.

Синхронизация часов становится основой самых сложных задач в распределённых системах, она влияет на всё, от согласованности баз данных и отладки до финансовых транзакций.

В 2024 году bjiru выложил видео о портативном устройстве ME2 — выпущенной примерно в 2008 игрушке, способной при помощи USB синхронизировать очки и драгоценности между устройством и онлайн-миром. Игра была крайне нишевой, поэтому никто не архивировал её ПО, драйверы и ресурсы; по крайней мере, до тех пор, пока bjiru не создал онлайн-клиент игры.

Я руководитель Miuchiz Reborn — созданного в 2015 году проекта по реверс-инжинирингу, эмуляции и поддержке доступности похожей игры, состоящей из онлайн-части и портативного устройства, соединяемых через USB. ME2 тоже была старой игрой подобного типа, поэтому моя группа Miuchiz рассказала мне о ней ещё в 2018 году; она считала (ошибочно), что они могут быть архитектурно схожи. Несмотря на то, что я уже несколько лет знал о существовании устройства, именно видео bjiru подтолкнуло меня начать его исследование.

Поначалу я занимался исключительно воссозданием сервера, необходимого для обеспечения функциональности копии компьютерной игры, принадлежащей bjiru, но со временем я обратил внимание и на портативное устройство. Разумеется, воссоздание онлайн-игры не было бы полным без механизма синхронизации очков с устройством. В конце концов, это общение между компьютером и устройством ME2 было основной «фишкой» игры. Я подумал, что мой предыдущий опыт работы с портативными устройствами Miuchiz поможет мне в анализе ритуала необходимого им общения... если мне удастся выполнить реверс-инжиниринг кода.

В прошлом году я пил кофе с одним знакомым (не буду называть его настоящего имени), сказавшим мне, что он «строит бизнес». Я спросил, чем он занимается. Он ответил, что дропшиппингом нефритовых массажёров для лица.

Я попросил повторить.

Нефритовые массажёры для лица.

Он нашёл их на Alibaba по $1,20 за штуку и начал продавать через Shopify за $29,99. Сам он ни разу таким не пользовался. Он даже не знал, для чего они — что-то типа лимфатического дренажа? Снижения отёчности? Он произнёс слово «лимфатический», как будто только читал его и никогда не слышал.

Какой-то чувак с YouTube сказал, что нефритовые массажёры «в тренде», а прибыль по расчётам казалась безумной, поэтому мой знакомый «создал» веб-сайт со стоковыми фотографиями женщин, катающих по увлажнённой коже щёк зеленоватые ролики, и запустил на Facebook рекламную кампанию по $50 в день. Заказчики писали ему на электронную почту, спрашивая, где их товар (отправляется из Гуанчжоу, прибывает через три-шесть недель, иногда намного позже), а он копипастил им ответы, найденные в сабреддите о дропшиппинге. У него был документ Google с готовыми ответами службы поддержки.

Клянусь, он не поговорил ни с одним заказчиком.

Спустя пять месяцев он оказался в минусе на $800.

Он рассказывал мне всё это с таким энтузиазмом, как будто изобрёл колесо.

Я купил ему ещё один кофе, потому что искренне не понимал, что тут ещё можно поделать.

Знакомый с нефритовыми массажёрами стал моим наглядным примером того, насколько ужасно исказилось восприятие работы и денег у целого поколения людей, желающих стать предпринимателями. Идеология, которую я называю «мозгом пассивного дохода», захватила огромную долю людей, которые по темпераменту и способностям, скорее всего, начали бы реальный бизнес; она совершенно испортила их приоритеты.

В 2005 году гонконгский конгломерат купил за $626 миллионов компанию Milwaukee и вложил в неё деньги. В 2017 году американский конгломерат купил за $900 миллионов Craftsman и построил фабрику, которая оказалась неспособна даже штамповать собственное название на инструменте.

Один и тот же учебник. Противоположные результаты. Это история о том, что произошло со всеми марками инструментов, лежащих на полках магазинов.

Начиналось всё с уведомления, радостного для каждого разработчика:

«Вы попали в шорт-лист на вакансию разработчика ИИ».

Компания кажется потрясающей — DLMind, «лаборатория инноваций ИИ». Рекрутер выглядит вполне правдоподобным — Tim Morenc, CEDS, с качественным профилем на LinkedIn, профессиональными интонациями в переписке и историей взаимных связей.

Но за этим дружелюбным сообщением стоит BeaverTail — кампания, направленная на похищение вашего кода и учётных данных.

Представьте, что у вас есть два миллиона долларов, хранящихся на куске кремния размером с почтовую марку, а пароль от них вы забыли.

Существует множество разных чипов подобного типа. Аппаратные кошельки предназначены для защиты восстанавливающих доступ строк в мире криптовалют. Однако многие люди забывают свои пароли, а если забыть пароль, то вы не сможете получить доступ к информации на чипе и потеряете деньги. О такой проблеме и пойдёт речь в нашей статье.

Однажды со мной связались неизвестные мне люди. У них был аппаратный кошелёк Trezor, на котором хранилась пара миллионов долларов. Они спросили меня, смогу ли я взломать кошелёк и получить доступ к информации, чтобы они могли доказать, что деньги принадлежат им.

Меня зовут Джо Гранд, я хакер оборудования. Взлом подобного продукта — потрясающая задача, похожая на решение головоломки, и у нас есть только один шанс сделать всё правильно.

Хакинг не похож на то, что показывают в фильмах. Нет никаких графических эффектов, движущихся по экрану, ничто не происходит за доли секунды. Это американские горки, решение головоломок, принуждение оборудования делать то, чего оно не ожидает. Первым делом мы подписали договор об отказе от претензий на случай, если что-то пойдёт не так. А потом я двенадцать недель работал над этим проектом, пытаясь взломать защиту надёжным образом, чтобы при этом не удалилось содержимое устройства.