Здоровье

Представьте машину времени. Не ту, что переносит в прошлое или будущее, а ту, что ускоряет ваши собственные биологические часы прямо сейчас. Садитесь внутрь, проводите в ней год и выходите с телом, которое прошло через изменения, характерные для нескольких десятилетий жизни на Земле. Мышцы истончились. Кости стали хрупкими. Кроветворные стволовые клетки состарились на молекулярном уровне. Иммунитет работает непредсказуемо.

Такая машина существует и находится примерно в 400 км над вашей головой. Это Международная космическая станция.

Недавно занимался задачей, которую в медтехе обсуждают часто, а до рабочего прототипа доходят не все: нужно было научить модель смотреть на рентген грудной клетки и выдавать вероятности по нескольким патологиям сразу. Не сегментация, не генерация отчёта — именно мультилейбл‑классификация, чтобы на выходе было что‑то вроде «плевральный выпот 87%, пневмоторакс 12%».

Полный fine‑tune большой сети на арендованной GPU мне не хотелось: дорого, долго, и есть риск переобучиться на паре десятков тысяч снимков. Поэтому пошёл по пути linear probing — взял тяжёлый предобученный энкодер, заморозил его и обучил только небольшую голову. В итоге macro AUC на валидации вышел 0.9025, обучение уложилось в десяток эпох.

Ниже — как устроен пайплайн, где накосячил с путями к датасету, и почему отказался от горизонтального отражения.

Привет, Хабр! На связи Александр Сабко, Виктория Белявская и Сергей Павлухин, из мастерской по прикладному ИИ Инженерно-математической школы НИУ ВШЭ и VK.

Сейчас текстовые данные все чаще рассматриваются как источник информации о психологическом и эмоциональном состоянии человека (автора текста) — это особенно важно для задач, связанных с психологическим консультированием, анализом пользовательских коммуникаций и мониторингом эмоционального состояния. В тексте нам часто важна  не просто тональность, а динамика эмоционального состояния автора.

При этом большинство существующих решений в анализе эмоций работают слишком обобщенно — одни определяют общую тональность текста, другие решают задачу бинарной или многоклассовой классификации эмоций на уровне всего текста. Такие подходы плохо подходят, например, для психологически-нагруженных текстов, так как эмоции могут быть динамическими и проявляться в разных фрагментах текста — агрегированная метка не может это показать. 

Есть и другая проблема: для обучения моделей, которые смогут улавливать локальные эмоциональные признаки и выявлять динамику их смены, не хватает специализированных русскоязычных корпусов, формализованных схем разметки и воспроизводимых методик оценки качества работы модели. Без этого сложно понять, действительно ли модель научилась распознавать психо-эмоциональные признаки текста или просто угадывает общий эмоциональный фон.  

В статье мы расскажем, как мы выстраивали схему разметки на интервью с практикующими психологами, какие источники текстов взяли, что внутри инструмента, и что получилось с дообучением Qwen-3.

В прошлой части мы говорили об опыте анализа генома ИИ-моделями и о базовых функция опенсурсной программы Just-DNA-Lite, а также о простой пересборке генома.

В этой статье поговорим о том, как подойти к анализу генома более профессионально: о специальном плагине к Claude Code, MCP-сервере и более подробно о том, как получить полигеномные оценки от Just-DNA-Lite. Ну и о диагностике по геному.

Ноутбук закрыт уже несколько часов. Рабочий день закончился, но задача продолжает крутиться в голове. Кажется, стоит ещё немного подумать, и решение найдётся. На практике часто происходит обратное: попытка перестать думать о работе только сильнее удерживает внимание на ней. Почему так происходит и как объясняет это краткосрочная стратегическая терапия? Разбираем механизм и простой эксперимент, который можно проверить на себе.

Рассказываю о корпоративной культуре Японии и её популярных стереотипах внутри страны и за её пределами. В статье — личный опыт, мнение, наблюдения и небольшие исследования. 

Это цикл статей для тех, кто интересуется Японией, её современной жизнью и культурой повседневных деталей. В прошлый раз я писал о культуре печатей в Японии.

Знакомо ли вам ощущение, лежишь в кровати и тут бзззззз, и оно потом улетело, потом снова, и все уже не хочется спать. И не столь от этой бзз, сколь от …, а от чего? Почему это так раздражает и съедает столько внутреннего ресурса?

Куда же уходит когнитивный ресурс?

Ну тут как бы с какой стороны посмотреть. Можно стать сверхчеловеком и даже сложные, пиково сложные дела делать Или длительную когнитивную нагрузку держать. Взять вес и держать и раскачаться, от регулярного упражнения. Или и то и то: и большой вес и долго.

Можно получше сделать восстановление. Кстати, про восстановления я писал(ссылка).

Но стоит смотреть и то что же съедает, куда он тратится, утекает, этот самый когнитивный ресурс. И затем уже как-то так построить бытие, чтобы бесполезные и затратные дал выбросить. А полезные и затратные организовать таким образом, чтобы выхлоп с них был наибольший, а выгорание наименьшее.

Был еще такой парень как Спирмен, создатель концепции g-фактора. Великий ученый говорил о некой ментальной энергии. И хотя по Спирмену это нечто от чего один человек умный, а другой не очень, все же быть может и есть зерно истины в словах гения. Быть может если в роли ментальной энергии рассматривать некий мыслительный ресурс, то в случае его окончания, заканчивается и все возможности, какой бы гений ни был. Без топлива машина не едет, даже если она очень мощная.

Я вот сейчас пишу материал из области философско-био-психо-нейронаук и ещё непонятно чего. Пытаюсь ответить и думаю над вопросом «что такое интеллект?». И я не хочу это открывать. Чем дальше тем страшнее. Потому задался вопросом, а почему, почему именно я не хочу это открывать? Как более точно описать состояние и причину такого дистанцирования?

Когда Neuralink Илона Маска выкладывает ролики, где человек силой мысли двигает курсор или печатает текст, это всегда собирает кучу просмотров и обсуждений. И ведь это не просто так — технология действительно впечатляет. Импланты вживляют прямо в кору, сигналы от отдельных нейронов летят в компьютер почти без потерь, и выглядит все это как настоящее будущее, которое уже здесь.

Но за громкими новостями о Neuralink легко не заметить, что эта компания не главная. Сегодня интерфейсы «мозг-компьютер» развиваются сразу в нескольких направлениях: от полностью имплантируемых систем до устройств, которые достаточно просто надеть на голову. Причем именно второй путь сейчас особенно активно продвигают китайские компании, рассчитывая быстрее вывести такие решения из лабораторий в реальную медицину. Давайте разбираться. 

Есть такой термин Relentless Improvements, который можно перевести как непрерывные/безостановочные/неустанные/непримеримые/безжалостные/ изменения.

Те кто связаны c Agile, скорее всего сразу вспомнят Scaled Agile Framework (SAFe), и будут правы. Потому, что именно этот фрейм сделал термин массовым, особенно востребованным при изменениях, но заложил глубинную бомбу под многие продуктовые, ИТ и близкие к ним трансформации, определяя непрерывные изменения как стандарт организационной жизни.

Причем наш окружающий мир сам стал похож на одно постоянное безостановочное изменение (то ковид, то СВО, то кризисы перепроизводства, то золотуха). Это также заставляет компании постоянно пересматривать способы работы. И эти самые relentless изменения в организациях становятся действительной нормой.

Меняется структура, меняются роли, приоритеты, процессы. Команды пересобираются, инициативы запускаются... И в какой-то момент организация переходит в режим непрерывной перестройки.

Подобные состояние можно рассматривать как хроническое воздействие неопределённости и потерь на человека и рабочие группы, что не может пройти без следа как для отдельных людей, так и для команд/лидеров/результатов бизнеса.

Каждая отдельная перестройка может быть вполне переносимой. Но когда это становятся фоном, психика людей перестаёт воспринимать происходящее как временный этап и начинает жить в режиме постоянной подстройки и адаптации.

За подобную "гибкость" приходится платить

Предлагаю порефлексировать в статье чем платить, почему это происходит и что с этим можно сделать.

Я часто ловлю тонкий, почти на грани слышимости писк, когда работаю с LLM на своем MacBook Pro. Иногда — когда вроде бы вообще ничего не запускал. Довольно долго подозревал, что профдеформация переросла в галлюцинацию.

Оказалось — нет, это физика.

Было девять утра четверга, и Мартин Пикард наблюдал, как его кровь утекает по шлангу капельницы из руки в отверстие в стене. Он сидел на односпальной кровати в тесной комнатке, расположенной на расстоянии меньше ширины плеча от раковины из нержавеющей стали и фарфорового унитаза. Каждый час в течение 24 часов, в том числе во время сна, медсестра отводила кровь из его руки исследовательской группе, работавшей в соседней комнате; в каждый момент времени, если он не спал, он также сдавал образец слюны и заполнял анкету о своём настроении.

Комната напоминала камеру или, возможно, очень тесный гостиничный номер, но на самом деле это была камера для исследования метаболизма — одна из всего лишь 50 подобных в мире. Её очевидно небольшой размер не позволял Пикарду тратить лишнюю энергию сверх абсолютного минимума, необходимого для поддержания жизни. Дневной сон был запрещён, как и приём любой пищи, кроме строго расписанных приёмов пищи, рассчитанных с учётом его калорийных потребностей. Ложиться спать нужно было ровно в 23:00. Перед тем как погасить свет, Пикард надевал устройство для мониторинга жизненных показателей и мозговой активности во время сна.

Хотя занятий в комнате было не так уж много — в основном он сидел в постели, читая или работая за ноутбуком, — в тот июльский день 2021 года Пикард испытывал прежде всего волнение. Дело в том, что он стал первым добровольцем в эксперименте, проводимом Лабораторией митохондриальной психобиологии, которую он возглавляет в Медицинском центре имени Ирвинга при Колумбийском университете в Нью-Йорке. Изучая, сколько энергии требуется для поддержания базовых жизненных функций, его лаборатория стремится исследовать фактор, влияющий на здоровье и болезни, начиная с молекулярного уровня и заканчивая сознанием (который, по его мнению, другие упускают из виду): митохондрии.

Длительные космические полёты вредны для здоровья. Очень вредны. Нахождение в космосе подвергает человека опасно высоким уровням радиации; длительное пребывание в условиях микрогравитации может повредить целый ряд систем органов, включая мышцы, кости и глаза. Проживание в течение месяцев или лет в тесных условиях может иметь серьёзные психологические последствия.

Ключом к решению этих проблем может стать физиологическая стратегия, существующая уже 250 миллионов лет, которая позволяет некоторым млекопитающим, птицам, рыбам и другим животным выживать в условиях крайнего дефицита ресурсов, по сути «отключаясь»: это гибернация. Во время гибернации животные почти полностью отключают свои физиологические функции; они не едят, не пьют и не двигаются, и, что не менее важно, не испытывают голода или жажды и, по-видимому, не страдают от холода. Эта удивительная способность может оказаться решающей для того, чтобы помочь людям добраться до Марса и дальше — а также может помочь спасти жизни на Земле.

Оказывается, гибернация может защитить от многих опасностей, связанных с длительными космическими полётами, включая радиационное облучение и потерю костной и мышечной массы. Более того, перевод путешественников в длительное бессознательное состояние мог бы помочь снизить негативные последствия многомесячного или многолетнего пребывания в замкнутом пространстве. Гибернация также могла бы значительно сократить количество продовольствия и воды, необходимого для полёта, что уменьшило бы полезную нагрузку и позволило бы космонавтам добраться до места назначения — и вернуться обратно — за меньшее время.

Большинство уверены, что аппендицит - один из самых простых диагнозов в медицине: заболело справа - пора к хирургу. На практике все гораздо интереснее. В первые часы заболевание может маскироваться под гастрит, кишечную инфекцию или обычное пищевое отравление, а иногда боль и вовсе возникает не там, где её ждут.

В статье разбираем, почему диагноз не всегда очевиден, действительно ли антибиотики могут заменить операцию и какие технологии сегодня стали золотым стандартом в лечении аппендицита.

Практически каждый год в научных журналах появляются сообщения о двух-трех новых потенциально опасных для людей вирусах. Большая часть так и остается в разряде любопытных находок — интересных для специалистов, но не вызывающих особого шума за пределами лабораторий. Но иногда среди них попадаются те, что потом меняют правила игры на годы вперед. Достаточно вспомнить ВИЧ, который выявили в начале восьмидесятых, или тот коронавирус, что в 2020-м привел к глобальным последствиям.

Чтобы каждый раз не начинать оценку нового вируса с нуля, исследователи обновили и опубликовали каталог всех известных РНК-вирусов, способных инфицировать человека. Сейчас в нем собраны сведения о 239 видах, включая их главные характеристики: круг хозяев, пути передачи, умение распространяться между людьми и другие важные параметры. Благодаря этому новые находки можно быстрее сопоставлять с уже изученными вирусами и гораздо раньше понимать, насколько серьезную угрозу они потенциально представляют. 

Если вы обратитесь к врачу, например, с болью в груди, он не сможет прямо с порога назвать ваш диагноз. Сначала выслушает, задаст вопросы, составит список возможных вариантов и назначит анализы, чтобы поэтапно их проверить. Нейросетям же на ответ нужно несколько секунд, они звучат убедительно и почти всегда попадают в цель. Появляется соблазн — открыть ChatGPT и быстро выяснить, чем лучше лечиться. 

В 2026 году вышло несколько исследований, где ученые попытались разобраться, что стоит за этой уверенностью языковых моделей, и насколько можно доверять таким ответам. 

Миллионер, филантроп и рекордсмен по продолжительности ночных эрекций на сиалисе Брайан Джонсон рассказал миру о том, что его настигло аутоиммунное заболевание: аутоиммунный атрофический гастрит.

Консилиум из комментаторов осуждающе развернул диван: "Добиохакался!" Справедливости ради - нет. И не то чтобы мне нравилось то, что делает Брайан, но истина дороже.

В ходе беспрецедентного медицинского эксперимента гуманоидные роботы хирургическим путём удалили жёлчные пузыри у живых животных. Но это были не автономные машины, заменяющие врачей-людей. В данном случае опытные хирурги-люди дистанционно управляли движениями роботов.

Телеуправляемые гуманоидные роботы провели две малоинвазивные операции по удалению жёлчных пузырей у живых свиней в ходе доклинического испытания, результаты которого были опубликованы в журнале Nature. Если этот подход в конечном итоге окажется клинически пригодным для лечения людей, хирурги смогут использовать таких гуманоидных роботов для дистанционного проведения роботизированных хирургических вмешательств в небольших больницах и клиниках, не располагающих ресурсами для установки специализированных, но дорогостоящих хирургических роботов.

Всем привет!
Меня зовут Дмитрий Яшаяев, я работаю системным аналитиком, а ещё путешествую по миру на мотоцикле.

Многие писали и интересовались, куда я пропал и почему не пишу. Вы, возможно, ждёте продолжения рассказа о первом этапе моей «кругосветки», о пути из Москвы к Персидскому заливу в Иране. Я обязательно к нему вернусь. Но сегодня хочу отойти от хронологии и поделиться историей, которая произошла со мной в прошлом 2025 году во время пятого этапа путешествия, история, которая стала серьёзным испытанием и во многом изменила мои планы.

Пятый этап проходил по Горному Алтаю и Монголии. Он начался в Новосибирске и включал горный Алтай, переправу через Телецкое озеро, Чуйский тракт, затем Монголию,  с её бескрайними степями, удалёнными разнообразными природными локациями и, конечно, дорогами, а точнее направлениями, где ты остаёшься один на один с этим огромным пространством.

Мозг и сознание человека остаются одними из самых загадочных систем, которые на протяжение многих веков изучают как нейробиологи, так и психоаналитики. Развитие технологий и наук позволило выяснить определенные аспекты работы мозга, установить их связь с окружающей средой и проявление в точки зрения психики человека. Многие теории прошлого оказались либо ошибочны, либо искажены ввиду тогдашних социальных и культурных мнений. Однако есть и те, которые получили подтверждение спустя много лет. Ученые из Университета Осло (Норвегия) провели исследование, в котором сопоставили современную теорию мозга, именуемую «прогнозирующее кодирование», с теориями Зигмунда Фрейда и других его коллег. Детали этого сравнения мы узнаем из доклада ученых.

Привет! Я Ольга Матушевич, преподаватель курса «Нейросети для бизнеса», а в прошлом ментор Мастерской Яндекс Практикума. В e-commerce и маркетинге есть множество наработанных методик. Но как применить их там, где цель — не прибыль, а спасение жизней? 

Хочу поделиться кейсом Мастерской: мы работали с DonorSearch — крупнейшим сообществом доноров крови в Рунете. Заказчик поставил задачу: сегментировать донорскую базу так, чтобы можно было вести адресную коммуникацию с разными группами доноров. Понять, кого считать активным донором, кто выпал из донорства, а кто только начинает свой путь — и что делать с каждой из этих групп. 

Мы выбрали необычное решение — применить RFM-анализ, классический инструмент из маркетинга. В статье я расскажу:

— почему мы отказались от машинного обучения в пользу с-анализа,
— как переосмыслили классическое определение метода под некоммерческую задачу,
— чем заменили «деньги», «покупки» и «покупателей» в RFM-анализе,
— и к каким семи классам доноров в итоге пришли.

Статья будет интересна тем, кто работает с некоммерческими проектами: у кого часто есть данные, но нет готовых методологий. А ещё — тем, кто хочет посмотреть, как переосмыслить классические бизнес-инструменты для нестандартных задач.