Космонавтика

Любой человек, интересовавшийся темой поисков внеземной жизни, наверняка слышал о «зоне обитаемости» вокруг звезды. Она определяется как орбитальная полоса (диапазон расстояний от звезды), в которой температура как раз подходит для того, чтобы жидкая вода собиралась на поверхности каменистой планеты — это хорошее приближение условий, которые, как считается, существовали на ранней Земле. Но что произойдёт, если такая жизнь не останется на попавшей в эту зону планете, аналогичной Земле? Если она, подобно нам, начнёт перемещаться к соседним планетам, концепция обитаемой зоны станет гораздо сложнее. В новой статье доктора наук Калеба Шарфа (Caleb Scharf) из Исследовательского центра НАСА Эймса, одного из ведущих астробиологов агентства, делается попытка учесть эту возможность путём введения концепции межпланетной зоны обитаемости (МЗО).

Космическая отрасль уже давно перестала лежать только в сфере интересов государственных агентств. Частные фирмы активно ищут способы снизить расходы на запуски и планируют начать освоение ресурсов за пределами нашей планеты. Многие проекты, предлагаемые бизнесом, сосредоточены на добыче материалов прямо в космосе, чтобы не тащить все с поверхности Земли.

Одна компания из Лос-Анджелеса пошла еще дальше. Она предлагает отправить робота к небольшому небесному телу, аккуратно завернуть его в специальную оболочку и переместить ближе к нам. Идея может показаться смелой и даже фантастической, но уже нашелся инвестор, который выделил средства на работу по проекту.

В прошлой статье мы выяснили, куда летят все: к южному полюсу Луны, туда, где в вечных тенях кратеров лежит водяной лёд. Эта статья — о самом теле, к которому летят. Луна настолько привычна — ночной лик, строгая геометрия фаз, знакомый ритм приливов, — что про неё не задаёшься вопросами. Её биография между тем начинается в огне, там, где порода кипит, орбиты теряют устойчивость, а планетные массы перетекают друг в друга под давлением, от которого камень ведёт себя как жидкость. Заканчивается она снова в огне: сначала в гравитационной мясорубке предела Роша, затем в жаре стареющего Солнца. Между этим огненным началом и огненным концом — долгий путь, полный приключений и надежд. Приливы, раскачивавшие первые океаны и, возможно, качавшие в колыбели первую жизнь. Ось Земли, удержанная на месте вопреки хаосу — а значит, стабильные сезоны, а значит, сложная биосфера, а значит, в конечном счёте, мы. Двенадцать человек, промелькнувших на лунной поверхности за три с половиной года впервые за миллиарды лет — и оставивших следы, которые останутся в пыли ещё миллионы лет без ветра и дождя. Впереди — первые базы у полюса, первое топливо из лунного льда, первые шаги к мирам дальше. Луна — соучастник всего, что произошло здесь, и, возможно, всего, что произойдёт там.

Компания Nvidia представила платформу Space-1 Vera Rubin для переноса вычислительных мощностей за пределы Земли. Новое оборудование обеспечивает производительность инференса в 25 раз выше, чем у серверных процессоров H100. Платформа уже тестируется шестью коммерческими партнерами, создающими первые орбитальные центры обработки данных.

По тематике Российской орбитальной станции (РОС) предусмотрено освоение и развитие промышленного производства на орбите с использованием невесомости и сверхглубокого космического вакуума. Предполагаемая продукция: полупроводниковые кристаллы и пленки, наноматериалы, металлические стекла, оптическое волокно, углеродные нанотрубки, медпрепараты и наноматериалы для адресной доставки лекарств, а также коллоидные кристаллы. Принципиально использование в инфраструктуре РОС свободно летающих производственных модулей, периодически обслуживаемых экипажем. На них обеспечиваются наилучшие условия по микрогравитации и создаются зоны вакуума на внешней поверхности за защитным экраном.

Аналогичные программы планируются космическими администрациями и ассоциированными коммерческими структурами США, Китая, Евросоюза, Японии, Индии, Германии, Франции, Бразилии, а также предварительные проекты реализуют некоторые другие страны. Наблюдаются и частные инициативы, например в 2015 г. в США создана компания с говорящим названием FOMS (Fiber Optics Manufacturing in Space). 

В этой статье речь пойдет о космическом оптоволокне. 

Космос 2055: как будет выглядеть космонавтика через 30 лет?

Утро 20 марта 2055 года. На высоте четырёхсот километров над планетой смену принимает экипаж коммерческой станции, принадлежащей компании Axiom Space. Через несколько часов сюда причалит грузовой корабль с оборудованием для нового фармацевтического эксперимента - производство некоторых лекарств в невесомости оказалось гораздо эффективнее, чем на Земле.

В это же время над Атлантикой проходит суборбитальный пассажирский рейс. Путь из Нью-Йорка в Сингапур занимает меньше часа. Такие перелёты пока дороги, но для бизнеса и срочной логистики они уже стали привычной частью глобальной экономики.

Чуть дальше от Земли, на окололунной орбите, транспортный корабль готовится к стыковке с окололунной станцией программы Artemis. Отсюда грузы отправляются на лунную поверхность, где работает постоянная база. Там добывают воду из полярных кратеров и производят ракетное топливо для межпланетных миссий.

На самой Земле миллиарды людей даже не задумываются, что большая часть их повседневной инфраструктуры зависит от космоса. Интернет в удалённых регионах, прогнозы погоды, управление транспортом и сельским хозяйством — всё это обеспечивают огромные орбитальные созвездия спутников вроде Starlink.

Звучит вдохновляюще, правда? 

Меня зовут Марат Айрапетян, я космический инженер и пишу для блога МТС на Хабре. Я участвую в экспериментах по подготовке полёта человека на Марс. В этой статье я решил заглянуть на 30 лет вперед и разобраться, что нас ждет в космическом будущем. 

Как бы вы ни относились к искусственному интеллекту — и в особенности к большим языковым моделям и чат-ботам, которые на нём работают, — реальность такова: человечество прямо сейчас строит и расширяет инфраструктуру для его поддержки. Это огромные сети дата-центров, пожирающих электричество и воду, — и их строительство всё чаще вступает в конфликт с потребностями людей, живущих по соседству.

Именно из-за этих проблем появилась идея: а что если вынести ИИ-дата-центры в космос? Одна из компаний, SpaceX, недавно объявила о планах построить мегасозвездие из миллиона спутников для этой цели.

Это пример зарождающейся технологии, способной решить проблему конкуренции за ограниченные ресурсы? Или это, как в своё время Hyperloop, красивая обёртка для нереализуемой идеи — где сам концепт не нарушает законов физики, но практические ограничения делают его настолько непрактичным, что воплотить обещанное невозможно?

Оказывается, на пути к созданию работающей сети ИИ-дата-центров в космосе стоит пять серьёзных препятствий. Три из них, в принципе, могут быть преодолены технологическим развитием. Последние два — установлены самой физикой Вселенной. И, скорее всего, именно они поставят крест на всей затее.

Корабль тороидальной формы — один из самых распространённых вариантов обитаемой космической станции на 10 000 жителей и больше. Такие станции есть в «Стартреке» и других произведениях НФ. Форма тора идеально подходит для создания искусственной гравитации 1G и комфортной жизни большого города.

Первым такую конструкцию предложил Константин Циолковский в 1895 году, но описал её достаточно условно. В начале 20 века конструкция была тщательно доработана немецкими инженерами, а сейчас есть уже несколько почти официальных проектов, созданных при участии НАСА.

Сегодня, 16 марта 2026 года, мы отмечаем ровно 100 лет одному из самых абсурдных, смешных и одновременно великих событий в истории человечества. Ровно век назад стартовала первая в мире ракета на жидком топливе.

Но самое смешное в этой истории — не сам полет, а то, как один упрямый чувак с паяльной лампой эпично унизил самых заносчивых медиа-экспертов своего времени.

Знакомьтесь: Роберт Годдард. Гений-одиночка, которого вся Америка считала поехавшим фантазером:

Астероиды чрезвычайно важны для понимания ранней истории Солнечной системы. Эти куски камня и пыли были с нами с самого начала и не подверглись столь сильным изменениям в результате процессов формирования планет, как, например, Земля. Поэтому учёные были очень взволнованы, когда несколько лет назад «Хаябуса-2» доставила образцы с «Рюгу». Однако, когда они начали анализировать магнитные свойства этих образцов, разные исследовательские группы пришли к разным выводам.

Предполагая, что эти противоречивые результаты были вызваны небольшим размером образцов, в новой статье, опубликованной в JGR Planets, Масахико Сато и его коллеги из Токийского университета описали исследование гораздо большего количества образцов, чтобы наконец изучить магнитную историю этих первых в истории образцов астероидов.

Человеку нужен горизонт. На Земле он есть всегда — даже в городе, даже в лесу ты знаешь, что где-то там, за домами или деревьями, небо встречается с землей. На Луне горизонта нет. Ты всегда стоишь в центре идеально круглой чаши, и звезды висят над тобой, никогда не мигая.

Я прожил здесь тридцать пять лет и не привык.

Меня зовут Михаил Ветров. Мне шестьдесят семь. Когда-то я был инженером систем жизнеобеспечения, молодым специалистом, выигравшим лотерею — желающих лететь на «Архимед-1» оказалось больше, чем мест. Теперь я старик, который чинит всё, что ломается, и рассказывает детям сказки о синем небе.

Детям... Впрочем, обо всем по порядку.

В первых двух статьях мы разобрали основы спецификации STAC (SpatioTemporal Asset Catalog), её объектную модель и философию, превращающую разрозненные архивы геоданных в единую, машиночитаемую «библиотеку». Мы увидели, как STAC описывает каталоги (catalog), коллекции (collection), элементы (item) и их ресурсы (assets), создавая универсальный язык для работы с геопространственной информацией.

В комментариях были затронуты две темы, которые просили рассмотреть в новых статьях — семантическая паутина и универсальные браузеры, которые требуют постепенного перехода от теории к практике. Действительно, какая польза от идеально структурированного каталога, если с ним неудобно или невозможно работать? Поэтому, прежде чем углубиться в онтологии, мы рассмотрим инструменты взаимодействия с STAC.

Эта статья посвящена клиентской стороне экосистемы — STAC-браузерам, а также ключевому аспекту их работы в корпоративной среде — безопасному доступу к данным через STAC-API. Мы разберём, как устроен универсальный браузер, и представим нашу реализацию стека STAC-сервера с распределённой системой управления доступом IAM (Identity and Access Management), где каждый запрос, от просмотра метаданных до скачивания тайла, проходит через цепочку авторизации.

Иногда учёным бывает трудно понять, являются ли данные, которые они видят, реальным физическим явлением или просто ошибкой приборов. В новой статье в журнале The Planetary Science Journal Джессика Саншайн и её коллеги из Университета Мэриленда описывают один из таких запутанных сценариев. В данном случае исследователи заметили веерообразные узоры на поверхности Диморфоса — астероида, в который врезалась миссия DART НАСА, — и подумали, что они могут быть просто глюком съёмки. Но после некоторой коррекции изображений, вычислений и физических экспериментов они определили, что эти узоры были вызваны первыми в истории задокументированными случаями переноса материала между двумя астероидами.

Если человечество намерено осваивать дальний космос, жить и работать на других планетах, нам придётся взять с собой земную среду. Это включает системы жизнеобеспечения, использующие биологические процессы (так называемые биорегенеративные системы), а также множество видов микробов, необходимых для нормальной жизнедеятельности. Люди уже берут с собой микробы, отправляясь в космос, в частности на Международную космическую станцию (МКС). Эти микробы становятся частью естественной среды, прилипая к поверхностям, разрастаясь в укромных уголках и проникая повсюду.

Учитывая их постоянное присутствие, крайне важно понять, как они выживают в космосе. Кроме того, их способности потенциально могут обеспечить бо́льшую самодостаточность в космосе. Например, некоторые виды бактерий и грибов извлекают минералы из горных пород в качестве источника питательных веществ. В недавнем исследовании на борту МКС учёные из Корнеллского университета и Эдинбургского университета изучали, как эти виды можно использовать для извлечения платины из метеорита в условиях микрогравитации. Их результаты показывают, что это может быть эффективным методом получения минеральных ресурсов в космосе и уменьшения зависимости от Земли.

Или почему стоит поискать инопланетный техногенный мусор в лунном грунте, но начать надо со своего. Звучит как сюжет для плохого научно‑фантастического фильма? Согласен. Но давайте отложим скепсис на пять минут и просто посчитаем. Расчёты ниже — не академическая работа, а инженерная оценка «на салфетке».

Космическое производство лекарств (космическая фармацевтика) — это создание медицинских препаратов в условиях микрогравитации на орбите Земли. Производство лекарств в космосе даст возможность получить вещества, которые очень сложно или невозможно создавать на поверхности Земли. В условиях невесомости (микрогравитации) подавляются гравитационные движения, связанные с перепадами температуры и концентрации. Так, исключение конвекции в расплаве ведет к стабилизации температурного поля, уменьшению макро- и микросегрегации, возрастанию устойчивости плоского фронта кристаллизации, в связи с чем может быть достигнуто существенное улучшение показателей совершенства материалов: снижена плотность структурных дефектов, более однородным может стать распределение примесей, улучшится дисперсность структуры, могут образоваться новые фазы с полезными свойствами и т.д. 

О них сегодня мы и поговорим.

Марсоход НАСА «Кьюриосити» получил впечатляющие новые снимки гигантских «паутин», извивающихся по поверхности Марса. На одном из этих изображений видны ранее неизвестные яйцевидные сфероиды, усеивающие разветвлённые структуры, и учёные пытаются найти им объяснение.

Последние восемь месяцев «Кьюриосити» тщательно изучает серию переплетённых каменистых гребней, получивших название ячеистых структур, на склонах горы Шарп в кратере Гейл. Эти хребты, простирающиеся на площади до 20 километров в поперечнике, сформировались миллиарды лет назад, когда древние марсианские грунтовые воды просачивались под поверхность планеты. Впервые их заметил орбитальный аппарат в 2006 году, но до сих пор они оставались практически неисследованными.

Эти паутинообразные образования не следует путать со знаменитыми «марсианскими пауками» — серией геологических структур, возникающих при сублимации углекислого льда под поверхностью Красной планеты и с высоты орбиты напоминающих скопление паукообразных. (Таких ложных пауков недавно воссоздали в земных условиях, а похожий узор обнаружили на спутнике Юпитера Европе).

Успешные модели поддержки DeepTech всегда начинаются с цели: у NASA — снизить стоимость доступа в космос, у DARPA — создавать технологии, которых ещё не существует, у ESA — встроить космос в экономику, у Китая — обеспечить технологическую независимость.

В 2008 году SpaceX была на грани банкротства: три неудачных запуска подряд, последние деньги. И тут NASA заключает контракт… на то, что они ещё не сделали. Это и есть «модель COTS» — и это ключ к тому, как государства выращивают DeepTech.

Не грантами ради галочки, а системой, где государство становится первым клиентом, а не конкурентом.

Почему у нас ничего подобного нет — и что можно сделать?

2026 год. Нейросети окончательно вошли в раж. Они пишут код, озвучивают ролики и требуют за это электричество и воду.

В какой-то момент кто-то гениальный (или просто отчаявшийся) предложил: “А давайте отправим всё это железо в космос? Там же места полно, энергии – залейся, и никому не мешаем!” Звучит как идеальный план. Илоны Маски мира уже потирают руки и рисуют чертежи мегасозвездий из миллионов спутников. Но есть одно “но”.

Пока одни считают будущую прибыль, другие – скептики – указывают на пять фундаментальных препятствий. Три из них – просто вопросы денег и технологий. Но оставшиеся два – это железобетонные столпы мироздания, с которыми не поспоришь. И именно они, скорее всего, поставят на паузу космическую экспансию ИИ.

Добро пожаловать в мир, где даже самый умный алгоритм разбивается о суровую физику вакуума. Перед вами — пять причин, почему законы физики жёстче любого технического задания и почему орбитальный ИИ-центр обработки данных пока остаётся не более чем смелой фантазией.

В США NASA выделяет десятки миллионов долларов даже двухлетним стартапам. В России старт космического стартапа почти всегда заканчивается банкротством: SR Space, Dauria Aerospace, КосмоКурс, Lin Industrial, S7 Space… Мы не просто теряем компании: мы теряем огромную возможность войти в новую индустриальную волну, где космос – это не «госпроект с нулевой отдачей», а мощный экономический драйвер с потенциалом рынка более чем 2 ТРЛН долларов к 2035 году.

Каждый доллар, вложенный в космос, возвращает десять — через связь, навигацию, данные ДЗЗ, новые материалы, точное сельское хозяйство — общеизвестный факт. Но российские стартапы не доживают до момента, когда могли бы этот мультипликатор сгенерировать. Интересуясь космосом и являясь инициатором проекта, связанного с космосом, хочу структурировать проблемное поле Deep-Tech проектов.

Так почему же космические стартапы не выживают? Ответ — в системных барьерах.

Моя диагностика: 5 ключевых причин, почему стартапы в российском космосе не выживают