Копирайт

Весной 2000 года Ларс Ульрих, барабанщик Metallica, пришел к офису предшественника «торрента» Napster с картонными коробками. В них — распечатанные списки с именами 300 000 человек. Это фанаты группы, которых Ульрих требует заблокировать на музыкальном сервисе Napster. 

В то время идея свободной информации противопоставляла себя авторскому праву. Это приводило к множеству перегибов, споров и судов. Многие из них сформировали индустрию такой, какой мы знаем ее сейчас. Разбираемся, как интернет-общественность боролась против закона и авторских прав, что решали суды и компании и что из этого вышло.

В прошлой статье я обещал, что залезу под капот систем антиплагиата и расскажу, как они работают. Этим сегодня и займёмся.

В предисловии разочарованно скажу одну вещь. Инновации сделали из многих старых систем для вузов дорогостоящий генератор красивых, но бесполезных отчётов. Для этого хватило простого GPT-4o и его аналогов. Старые системы просто не видят нейросетевой текст, не распознают его.

Для этой статьи я проанализировал архитектуру нескольких ключевых систем и поговорил с разработчиком-архитектором, который строил их изнутри.

Один из самых распространённых вопросов от стартапов и разработчиков: «Нам нужно зарегистрировать программу в Роспатенте — это же обязательно для защиты?»

Нет. И это не единственное заблуждение вокруг регистрации программ для ЭВМ.

Разберём, что регистрация реально даёт, почему недобросовестный человек может зарегистрировать вашу программу на себя, и чем ситуация в России принципиально отличается от США.

Вы знали, что ниша антиплагиата пухнет от денег? Я тоже не знал, пока не полез в тендеры и мировую статистику. К 2030 году мировой объем долетит до $5.9 млрд. Но на рынке творится какой-то абсурд.

Рынок российского антиплагиата — 1,5 милларда рублей. Официальной статистики вы не найдёте. Эту информацию я нашёл сам в тендерах и базе СПАРК. И эти деньги тратят на проверку «технической» уникальности.

В 2020 году можно было парсить шинглы, с чистой совестью продавать это ВУЗам и знать, что почти наверняка программа поймает всех плагиатчиков. Сейчас картина немного другая...

За несколько лет количество заявок на регистрацию брендов, где есть аббревиатура «AI», слова «нейросеть» или «искусственный интеллект», выросло в разы. Эта тенденция отражает желание компаний подчеркнуть свою инновационность и технологичность. Рассказываем в нашей статье, как хайп вокруг искусственного интеллекта добрался до товарных знаков. И что такое «ГаляGPT».

Над любой серьёзной программой работает целая команда: фронтенд, бэкенд, дизайн, архитектура, тестирование, управление. Однако когда дело доходит до вопроса «кто автор?» юридический ответ и здравый смысл могут расходиться.

По российскому праву автором программы для ЭВМ признаётся тот, кто внёс в неё личный творческий вклад (ст. 1228 ГК РФ). Звучит просто, но на практике — это десятки судебных споров о том, что считать творческим вкладом, а что нет.

Разберём каждую роль в команде разработки.

Когда вы загружаете видео на YouTube или нажимаете кнопку «запись» во время стрима, за этим стоит историческое решение Верховного суда США, принятое в 1984 году с минимальным перевесом голосов. Дело Sony Corp. of America vs Universal City Studios, известное как «дело Betamax», впервые поставило вопрос, отвечает ли производитель техники за то, как именно её используют покупатели. Многие современные платформы существуют в привычном нам виде благодаря этому. 

Среди открытых лицензий хорошо известны строгие (strong copyleft) GPL и (с другой стороны) разрешительные (permissive) — MIT, Apache. Однако менее известен слабый копилефт (weak copyleft), который находится между ними. А ведь эти лицензии имеют такие популярные приложения и библиотеки, как Mozilla Firefox, glibc, LibreOffice и другие.

Подходящий ли это вариант для интеграции открытого софта в закрытый ? И стоит ли авторам ПО с открытым кодом использовать лицензии слабого копилефта вместо разрешительных?

В марте 2003 года небольшая компания SCO Group подала иск против IBM на $1 млрд, утверждая, что в ядре Linux находится украденный код операционной системы Unix. Дело быстро превратилось в один из самых громких технологических судебных процессов в истории. Сумма иска выросла до $5 млрд, к разбирательствам присоединились Red Hat, Novell, DaimlerChrysler и AutoZone. Исход дела стал поворотным моментом в истории открытого программного обеспечения.

СРОЧНО. Исследователи из Отдела предиктивных реконструкций (Department of Predictive Reconstructions) Королевского колледжа Кембриджа (King’s College Cambridge) доказали, что любой письменный текст можно свести к минимальному генеративному промпту и восстановить с семантической достоверностью 98%. Редакция получила доступ к препубликационному черновику. Рынки реагируют. Подробности ниже.

IT-компании из США постоянно оформляют права на новые товарные знаки и получают патенты в России. В сегодняшнем обзоре — разговор о свежих российских заявках и патентах техногигантов.

Раньше длинное тире считалось признаком хорошей редактуры. Сегодня это «красный флаг» нейросети. Мы стали бояться правильной верстки и намеренно ставит «короткие черточки», лишь бы текст казался «человечным».

В статье вы узнаете когда нужно ставить длинное тире и получите шпаргалку с горячими клавишами, чтобы набирать его за секунду. В конце я поделюсь опытом работы редактора: как сделать ИИ помощником, а не заменой человека.

В среду, 18 марта, Минцифры РФ представило проект закона, определяющего функционирование искусственного интеллекта. Документ пока не внесен в парламент и проходит общественное обсуждение, поэтому многое может поменяться. Рассмотрим текст, актуальный на март 2026 года.

Работа редакторов выглядит как бесконечный творческий процесс, но на самом деле большую часть рабочего времени мы тратим на рутинные задачи. Это скучно, грустно, но нужно. Чтобы сократить время обработки информации, мы используем несколько технических штук, о которых я расскажу в этой статье.

Я — Алла Шильман, редактор на Госуслугах, и это моя новая статья про сокращение времени при работе над типовыми задачами через использование шаблонов, жёстких форм и конструкторов.

В конце 2025 года соцсеть X (бывший Twitter) ввела функцию редактирования изображений с помощью Grok — любой пользователь мог взять изображение из чужого поста, удалить водяные знаки, изменить стиль, позу или добавить новые элементы. Это вызвало массовый протест художников, в результате которого некоторые авторы объявили о своем уходе с платформы [1].

По закону об авторском праве (АП) нельзя не только редактировать чужое произведение, но даже публиковать его без разрешения автора. Однако Илон Маск внедрил инструмент, который будто демонстративно игнорирует эти нормы.

Традиционная торговля патентами напоминает рынок недвижимости — долгие переговоры, высокие транзакционные издержки, единовременные выплаты и сложные юридические конструкции. 

Netflix трансформировал киноиндустрию, а Adobe и Microsoft перевели софт на подписку. Разбираемся, может ли аналогичная революция произойти в сфере интеллектуальной собственности.

С 2017 года — момента внедрения архитектуры трансформера — число патентов в области генеративного ИИ выросло более чем на 800%. Сейчас уже более 50 тысяч патентных семейств в области генеративного ИИ. 

Среди этого массива быстро растёт специфическая ниша — патенты на способы взаимодействия с языковыми моделями. Это структурированные последовательности промптов, интерфейсы коммуникации, методы управления ИИ-агентами. Разбираемся, что именно патентуют, кто это делает и какие бизнес-модели на этом строятся.

В начале января 2026 года стало известно, что проект Anna's Archive, основная цель которого — поиск и скачивание бесплатных пиратских книг и другого контента, теперь не контролирует свое основное доменное имя: оно было переведено в статус serverHold. Возможная причина такой ситуации — неоднократные и многочисленные претензии со стороны правообладателей.

Не стоит думать, что библиотеки и репозитории open source решений вообще никак не оформляют свои интеллектуальные наработки. В этой статье расскажем о некоторых подобных игроках и о том, как они юридически защищают свои продукты. 

Дисклеймер: мы попросили японистку и переводчицу Полину Гуленок написать статью об ИИ в современном японском литературном процессе 

В 2024 году японский литературный мир всколыхнула неожиданная новость: писательница Риэ Кудан, получившая в том же году литературную премию Акутагавы за свой роман «Симпати Тауэр Токио», призналась, что использовала для его написания искусственный интеллект. 

Надо отметить, что литературная премия имени Акутагавы Рюноскэ – престижнейшая награда, каждый год её лауреаты становятся предметом пристального внимания читателей, и их книги автоматически попадают в списки бестселлеров. В 2025 году премия вообще осталась без лауреата – жюри не смогло выбрать среди кандидатов достойного, а отдавать награду кому попало означает уронить её престиж. Разумеется, заявление премированной писательницы об использовании ИИ вызвало огромный резонанс.