Все потоки

Привет, меня зовут Вячеслав. Я интересуюсь локальными LLM и тем, как они ведут себя в реальных задачах — не на синтетических бенчмарках, а когда нужно написать работающий код, отрефакторить файл с багами или вытащить данные из HTML.

Вокруг локальных моделей сложилась странная ситуация. С одной стороны, их постоянно принижают: если это не последняя версия Opus с максимальным режимом размышления, то и пробовать не стоит. С другой — мало кто действительно разбирается, что стоит за запуском локальной модели. Поднять API через llama.cpp — это полдела. А вот как ты её запускаешь, в какой среде, с какими параметрами — эти вещи порой переворачивают результат с ног на голову. Получить плохой результат с локальной моделью на удивление легко. Получить хороший — надо попотеть.

При этом локальные модели нужны. Особенно когда начинаются истории про чувствительные данные, закрытые контуры и ситуации, когда облачный API просто не вариант.

Я посмотрел множество тестов на YouTube — ни один меня не устроил. Общая канва одинаковая: берут модель побольше, запускают без оглядки на оптимальность и дают задание уровня «напиши сортировку пузырьком». Серьёзно?

Я не разработчик и не кодер по профессии, но решил пойти другим путём. Тесты с подковыркой, реальная агентская среда, подбор параметров. И модели я выбрал не «чем больше, тем лучше», а те, которые реально влезают в 16 ГБ видеопамяти домашней видеокарты. Что из этого вышло — дальше по тексту.

Все началось с того, что управляющая компания в нашем поселке обанкротилась. Работать она перестала, и инфраструктура постепенно начала приходить в запустение — въездную группу вместе со шлагбаумами продали на торгах, мусор перестали вывозить, фонари постепенно начали выходить из строя и по ночам улицы погружались в темноту. Соседи собрались, провели общее собрание и основали ТСН — товарищество собственников недвижимости. С этого момента мы оказались в ситуации, когда управлять поселком нужно самостоятельно, а многие вещи приходится осваивать с нуля.

Лучшие умы человечества столетиями доказывали людям их заурядность. Нет, Солнце, Луна, планеты и звёздная сфера не вращаются вокруг Земли. Нет, Солнце тоже не центр мира. Нет, наш Млечный Путь — не пуп Вселенной, а лишь обыкновенная спиральная галактика на скромной ветке сверхскопления Девы, в исполинской Ланиакеи, затягиваемой тёмным потоком куда-то в недра Великого Аттрактора. Мы поверили в собственную заурядность и распрощались с неуёмной гордыней наших предков. Мы — лишь пылинка в бесконечных сотах бескрайней космической паутины.

Но теперь Вселенная, кажется, решила над нами посмеяться. Представьте, что весь этот исполинский космический механизм почему-то знает о существовании Солнца и Земли. На самых огромных масштабах, вплоть до границ наблюдаемого космоса, прочерчена невидимая генеральная ось Вселенной, и она, вопреки логике и здравому смыслу, проходит прямо через наш дом. Это звучит как безумие: почему параметры системы, заложенные в момент рождения Вселенной 13,8 миллиарда лет назад, должны подгоняться под положение какой-то рядовой звезды, и под плоскость орбиты какой-то рядовой планеты? Мы словно снова оказались в центре мироздания, из которого нас так долго и упорно гнали.

Сегодня беспилотником, будь он наземный, плавающий и тем более летающий, никого не удивить. А вот в 1986-ом, когда случилась авария на ЧАЭС, дроны были многим в диковинку и работали они в основном в космосе и в разведке. Сложность ликвидации катастрофы заставили советское руководство обратить своё внимание на НРТК — наземные робототехнические комплексы. Они более устойчивы для радиации, чем люди, могут работать на износ в режиме камикадзе и банально могут тащить больше груза. Ныне, в век активного развития беспилотных технологий и на войне, и на гражданке, конструкции 80-х гг. могут казаться чем-то динозавроподобным, но тогда это было первое полномасштабное применения роботов в мирных целях.

В течение последних десятилетий технический прогресс по большей части заключался в нахождении новых сфер применения полупроводников и разработке методов для их производства. Микросхемы теперь есть почти в любом автомобиле, воздушном судне или бытовом приборе. Светодиоды уверенно заменяют более старые и менее эффективные способы генерации света (вроде ламп накаливания). Солнечные панели стали самым быстро развёртываемым источником энергии в истории. Разработка полупроводниковых лазеров дала нам оптико-волоконную связь. Приборы с зарядовой связью (ПЗС) и КМОП-датчики используются для цифровой визуализации… Этот список можно продолжать долго.

Но за несколько десятков лет до изобретения транзистора была сформирована огромная технологическая экосистема, основанная на приборе, управляющем потоком электронов — электронной лампе. В первой половине XX века на основе этой технологии были разработаны всевозможные устройства, начиная с радио и телевизоров, заканчивая компьютерами. И подобно полупроводникам сегодня, электронные лампы применялись не только для реализации электронной логики — лежащее в их основе явление применимо практически ко всему, начиная с освещения и дисплеев, заканчивая видеокамерами и радарами. И хотя сегодня электронные лампы уже кажутся чем-то давно устаревшим, это нисколько не умаляет их технологического величия.

То лето далекого 1997 года в маленьком сибирском городке выдалось очень жарким. Шла самая его середина, когда весь азарт длинных школьных каникул успел сойти — бегать по стройкам и купаться в речке надоело, но до нового учебного года было еще далеко.

И пока утопающий в зелени городок тихо изнывал от летней жары, мы изнывали от скуки — трем юным оболтусам, слонявщимся по его улицам было абсолютно нечем заняться. Хотя в тот год случилось много всякого интересного, рассказ пойдет про самое важное событие, серьезно повлиявшее на дальнейшую судьбу и карьеру автора.

Потому что в то жаркое лето я познакомился с демосценой.

Я думаю все мы понимаем текущую ситуацию с интернетом на территории Российской Федерации. Сейчас это выходит на уровень абсурда, а VPN сервисы выходят на уровень первой необходимости, и в связи с этим я хотел бы поговорить насколько некоторые из них ну абсолютно ужасны, каким сервисам верить не стоит.

И само собой, реальный пример плохого выбора.

В 2010 году я участвовал в интервьюировании на позицию по моделированию и верификации процессорных ядер. Один из кандидатов был благообразный седой американец, который до этого работал в IBM.

Я задал вопрос про язык описания и верификации аппаратуры SystemVerilog. На это кандидат сказал, что он еще не освоил SystemVerilog, вписал его в резюме на будущее, но вообще использовал Verilog-95 и немного Verilog-2001.

“Нет проблем”, - сказал я и задал вопрос по Verilog-95: “приведите примеры гонок (race conditions) при использовании верилога”.

На это кандидат сказал, что вообще его опыт был больше связан с VHDL. “Блин, как он выкрутился” - подумал я, ведь в VHDL нет гонок как в верилоге из-за дизайна языка.

Моя сегодняшняя статья посвящена тем, кто считает, что съёмка звёзд и астрономических пейзажей требует специализированного и дорогого оборудования, трудных походов в области с чёрной зоной засветки или в горы. Я хочу вам рассказать и показать на примерах, как снимать астропейзажи доступным оборудованием. Статья рассчитана на новичков.

Прошлый рассказ мы завершили в начале 1942 года. Амбициозный план высадки 4-го десантного корпуса под Вязьмой, чтобы окружить изрядную часть немецкой группы армий «Центр», потерпел трагическую неудачу. Советские ВДВ понесли тяжёлые потери, и нужно было срочно готовить новых десантников на смену павшим. Для обучения каждый новобранец должен был совершить немало прыжков с парашютом; до войны для этого использовали самолёты, но после потерь 41-го транспортники были дефицитом, нужным для ещё более приоритетных задач. И тогда было решено направить на помощь ВДВ советских воздухоплавателей, в распоряжении которых были небольшой дирижабль СССР В-12 «Победа», крохотный «Малыш» и десятки аэростатов. Центр подготовки парашютистов по новой методике развернули в Долгопрудном — сердце советского дирижаблестроения. Так воздушно-десантные силы оказались единственной ветвью советской военной машины, имевшей в своём составе дирижабли. Этим машинам и их экипажам пришлось немало потрудиться в годы Великой Отечественной, чудом уцелеть под огнём и даже... поохотиться на лосей.

В прошлой статье я осветил тему изготовления мотора и трансмиссии для самодельного ретроавтомобиля в масштабе 1:5 и остановился на колесах. Это неспроста, колёса — это важный элемент, который задавал тон всей комнате размеры всего автомобиля. Именно от них зависел масштаб, так как я не мог сделать покрышки сам, а значит, размеры авто будут определяться тем, что сумею добыть. Разумеется, я не хотел покупать ничего дорогостоящего. Так как судьбы моих проектов всегда туманны, то чем меньше вложений — тем лучше. Вдруг вообще ничего не удастся? Такое не раз бывало. Поэтому я глядел по сторонам в надежде найти подходящего донора. Им могла стать брошенная тележка из супермаркета или, что было более вероятно, детская коляска. Так и произошло — я проходил стажировку в Риме и, проезжая через пустырь, из окна автобуса я заметил коляску. Скажу, наверное, прописную истину, но Рим — очень грязный город.

Казалось бы, современный С++ дает столько возможностей… Давайте попробуем препарировать всю эту необъятную мощь, начав с первого шага в любом языке программирования — «Hello World».

Как реализации компиляторов встречают новичка, впервые написавшему свои первые строчки кода?

Привет хабр! Есть проекты, которые начинаются не с бизнес‑плана, не с инвесторов и не с попытки «зайти в рынок». Они начинаются чуть проще — ты смотришь на существующие решения, пользуешься ими, раздражаешься и думаешь: «А почему это до сих пор выглядит именно так?»

Примерно так у меня появился ReDrive.

ReDrive — это open‑source мобильное OBD2-приложение, которое превращает смартфон в цифровую приборную панель и диагностический инструмент для автомобиля. Идея простая: подключаешь ELM327-совместимый адаптер к OBD2-порту машины, открываешь приложение и видишь данные с ECU в понятном виде: скорость, обороты, температуру, напряжение, состояние подключения, ошибки и другую телеметрию.

Если коротко — да, пора. И не потому, что я ностальгирую по первым изданиям с обтрёпанными корешками, а потому что инженерная задача, над которой Айзек Азимов размышлял с 1942 года, наконец-то перестала быть мысленным экспериментом. Роботы пошли в серию. Гуманоиды учатся бегать, падать и снова вставать. И где-то в этих железяках уже сегодня крутится код, который определяет, кого они задавят первым.

О способах конкретной реализации Трёх законов в современных реалиях, сложностях и перспективах поговорим в статье.

Несколько лет назад я присутствовал на встрече разработчиков, где один из участников задал, казалось бы, простой вопрос: «А какой фреймворк выбрать для написания десктопного приложения под Windows?»

Воцарилась мёртвая тишина. Спустя какое-то время, кто-то предложил WPF. Ещё один человек назвал WinUI 3. Третий упомянул Electron. В итоге беседа ушла в сторону, и ответ на поставленный вопрос так и не был дан.

В этой статье я буду говорить о причинах той воцарившейся тишины, поведав историю, которая началась тридцать с лишним лет назад.

Если вы в течение десяти секунд не можете ответить на вопрос «Какой подход будет оптимальным для разработки UI на платформе X?», значит, эта платформа сильно заплутала на своём пути. Пора тормозить.

Приветствую всех!

Застали ли вы интернет через ADSL? Когда-то давно для многих он был единственной возможностью получить сравнительно быстрый и стабильный доступ к сети. Сейчас же практически никто им не пользуется, а модемы отдаются за бесценок, потому что они уже никому не нужны.

И вот, спустя много лет, я решил попробовать сделать то, чего до меня практически никто не делал: раздобыть то самое оборудование, которое стояло у провайдера, запустить его и, наконец, поднять свою собственную домашнюю сеть и увидеть всё это в работе. Именно этим мы сейчас и займёмся. Заодно узнаем, как работает ADSL, а также вспомним, каким было посещение интернета в те годы и через какое оборудование мы тогда выходили в сеть.

Ошибки в заголовке нет: я ведь пришел на Хабр во времена Гиктаймс, не мысля себя ничем большим, кроме как техногиком. Впрочем, и это я себе комплимент сделал, простим меня за нескромность. И пусть GT уже давно нет, но я‑то есть. Что до лунохода, то речь о моей личной версии легендарной игрушки «Модель лунохода программируемая самоходная „Электроника“, он же в девичестве Big Trak, на который у меня ушло, чтоб не соврать, около десяти лет. Эй, подождите, сколько‑сколько?»

Есть крайне занимательный факт. Двоичная логика, которую использует каждый современный процессор - математически не оптимальна и проигрывает тернарной по плотности представления данных. Но как так-то?

Аж в 1956 году Николай Брусенцов из Вычислительного центра МГУ взял этот факт всерьез и убедил академика Соболева дать ему лабораторию. Через три года машина работала.

Ее назвали Сетунь - по реке рядом с университетом. По итогу произвели около 50 штук (но тут, кстати, источники расходятся между цифрами 46 и 50). И к сожалению, больше ни одна серийная ЭВМ в мире на троичной логике не выходила.

Вот и разберемся - в архитектуре, цифрах и в том, куда это все делось.

Технотекст 8 отличается от предыдущих конкурсов. В этом году был ИИ, но не было откровенно слабого уровня в текстах. В этом году есть разделение на участников от компаний и частных авторов — в одном шаге от финала это по-прежнему кажется правильным решением. В этом году совершенно потрясающие составы технических номинаций и DIY. Мы с вами прошли большой путь, авторы представили достойные публикации — и вот перед вами шорт-листы, в которые вошли 447 статьи из 771 заявки. Это результат тщательного, но при этом щадящего отбора со стороны команды конкурса. В общем, под катом чтения на пятницу и трёхдневные выходные. 

Разработчик-активист создал Стопчебурнет.рф — сервис для координации обращений к Госдуме по вопросу интернет-блокировок. Мое мнение почему подобные инициативы важнее изобретения «идеального VPN» в статье.