Геймдев

2003-й год. В мире 8 000 человек болеют атипичной пневмонией, США начинают военную операцию в Ираке, Санкт-Петербург празднует трёхсотлетие города, а в игровой индустрии громкое событие: торжественно банкротится студия 3DO, которая владела правами на культовую серию Heroes of Might and Magic. New World Computing — те самые волшебники, что подарили миру первые четыре части, — закрываются. Миллионы фанатов по всему миру одновременно хватаются за сердце и тянутся за валерьянкой. Кажется, всё — занавес, можно расходиться, всего хорошего и спасибо за рыбу.

Но тут на сцену выходит французский гигант Ubisoft и за УМОПОМРАЧИТЕЛЬНУЮ сумму в 1,3 миллиона долларов покупает права на франшизу. По меркам игровой индустрии это, конечно же, копейки, так что юбикам сильно повезло урвать такой шикарный лот. И вот тут начинается самое интересное: кому, собственно, поручить делать новых «Героев»? Ответ, как говорится, убил. Французы посмотрели на восток и выбрали московскую студию Nival Interactive.

ИИ сегодня умеет рисовать персонажей и делать для них анимации. Но это только половина задачи. Их ещё нужно встроить в игру: импортировать, связать с игровой логикой, привязать экипировку, разместить в мире и доставить игрокам без обновления клиента. В этой части показываю, как этот конвейер работает у меня.

Недавняя статья открыла для меня устройство столь упоро необычное и несущее столь любимый нами трудноуловимый флёр «балдёжности», существование которого раньше проходило мимо меня — NeoGeo. Как говорится, «это не первое моё родео» — на использовании 2D‑ускорителей в качестве 3D‑ускорителей я съел изрядного бобика.

Приветствую, Хабравчане.

Предлагаю вам, окунуться в ретро программирование на С++ 23 и модулях. Да вы не ослышались. Это вполне возможно и я готов вам рассказать это и показать на практике.
Но сначала мы напишем движок для моей любимой игры Arcanum. Но мы не остановимся на спрайтах и старой графике, я добавлю 3D.

Если хотите узнать как. Заходите. Я рад всем.

Far Cry 2 редко вспоминают, когда говорят о лучших играх Ubisoft. Она не подарила серии культового злодея, не стала родоначальницей печально знаменитой формулы с вышками и аванпостами и в целом осталась в тени последующих частей.

Однако именно здесь разработчики экспериментировали с идеями, многие из которых до сих пор выглядят необычно и актуальны для современных шутеров.
Ограниченное лечение, распространение огня, отсутствие привычного быстрого перемещения, реалистичное изнашивание оружия — всё это делало вторую часть далеко не самой увлекательной, но, пожалуй, одной из самых смелых игр серии. И в этой статье мы разберемся, какие геймдизайнерские решения второй части действительно опередили своё время, а какие лишь мешали получать удовольствие от игры.

В игровой индустрии сложилось устойчивое представление, что успех = масштаб. И часто это действительно так — монументальные хиты вроде The Witcher 3 или Red Dead Redemption 2 создаются усилиями тысяч людей и огромных бюджетов.

Но гигантский масштаб — не единственная формула успеха, и уж точно не страховка от неудач. Иногда огромные бюджеты лишь усложняют процессы, а инерция большой структуры не позволяет вовремя сменить курс.

Параллельно с гигантами существуют небольшие команды, которые и без космических ресурсов создают успешные продукты. Это не новый тренд и не история про «бедных родственников», которым не хватило денег на расширение, а просто другой способ организации работы со своими преимуществами — более камерный, маневренный и прозрачный, хотя со стороны может показаться, что он состоит из одних ограничений.

Чтобы понять, как это работает на практике, мы поговорили с Иваном Дворяновым, руководителем игрового направления Magnus Tech. В этой статье делимся его экспертизой и выясняем: почему для коммерческого успеха порой достаточно команды из 7–10 человек и как не сломаться под грузом мультизадачности, выбрав этот путь.

Примерно месяц назад мы сняли видео [а на Хабре опубликовали его перевод] о сложности реализации игры наподобие Doom на консоли Neo Geo. Причина заключается в том, что у Neo Geo нет концепции буфера кадров, то есть всё, что мы видим на экране Neo Geo, рендерится, как спрайт. Также в этом видео я рассуждал о концепции движка рейкастинга, который вполне неплохо работал на Neo Geo. Придуманная мной концепция, по сути, заключалась в создании плоской сетки блоков и испускании одного луча на каждый вертикальный столбец. Разработчик Sabino даже предпринял любопытную попытку создать на этом движке игру в стиле Doom.

Но, разумеется, рейкастер и движок уровня Doom — это далеко не одно и то же. Рейкастер может работать только с сеткой, то есть с квадратными блоками, а значит, все объекты на карте должны иметь одинаковую высоту, а стены находиться под прямыми углами. Doom же устроен сложнее: в нём есть стены, располагающиеся под любыми углами, помещения с разной высотой полов, лестницы, лифты и двери. Ничто подобное невозможно реализовать в простой игре с рейкастингом. Даже в проекте Sabino поворот за угол выглядит не особо естественно. В конечном итоге, мы имеем дело с сеткой из квадратных блоков, поэтому в таком движке с рейкастингом невозможно реализовать что-то наподобие уровня E1M1, The Hangar.

Однако у этой саги «Doom на Neo Geo» недавно появилось несколько продолжений, и я в восторге от того, куда всё это может привести. Как я упоминал в последующем видео, люди действительно серьёзно принялись за решение этой задачи. У нас появились новые подходы к реализации Doom на Neo Geo.

...или почему игровые движки всегда заканчивают одинаково.

Вы задумывались когда-нибудь о том, что самый дорогой движок в индустрии написан так, что его проще выбросить и написать заново, чем понять и починить. Или что самая успешная студия десять лет жила на коде, который сами авторы называли «отколбашенным» и в русском языке есть более подходящее понятие, начинается на г... заканчивается на ...код. А правильный с точки зрения архитектуры движок умирает в безвестности, потому что деньги у компании на его развитие закончились. Если не узнали примеры, то в конце статьи будет пояснение.

Любой движок, на котором есть "живые" игры проходит через четыре стадии: «хоть как-то, работает», «работает, но стыдно показать», «не стыдно показать, но никто не знает как работает», и «работает на отдельном языке, который мы сами же и придумали». Потом круг замыкается, и начинается новый виток истории, потому что команда осознает, что дальше так жить нельзя.

Сразу оговорюсь, что это во многом пересказ чужих мыслей, докладов с GDC, лекций про паттерны, и общение с коллегами из больших студий. Отсылка к словам и блогам двадцатилетней давности тут не для ностальгии, а для дела, потому что в интернете информация живёт недолго, блоги нулевых уже наполовину выпилены, а выводы пятнадцатилетней давности до сих пор актуальны до неприличия.

За восемь лет своего жизненного цикла первая Nintendo Switch стала настоящим культурным феноменом. Космических масштабов линейка оригинальных проектов от самой «Большой Н» и студий-партнёров, в которой нашлось место как уверенным продолжателям прошлых традиций, так и забавным экспериментам; появление на столь объективно слабом устройстве новых игр и портов со «старших» консолей, которых, казалось, не должно существовать; большие тиражи, на уровне самой PlayStation 2, и статус практически обязательного игрового аксессуара (по крайней мере в регионах Японии и Северной Америки). Даже в нашей стране геймеры, хотя и с большим изначальным скепсисом, смогли принять творение Nintendo, чья продукция у нас всегда существовала как будто для своего, очень ограниченного круга поклонников.

«Переключатель» не конкурировал напрямую, но существовал наравне с PlayStation 4 и Xbox One — консолями, которые, по совместительству, нанесли сокрушительный удар по Wii U, предшественнику Switch. С выходом же девятого поколения игровых приставок и в целом глобальными изменениями в индустрии, первое поколение гибрида от Nintendo перестало восприниматься также инновационно, да и выход больших новых игр и портов замедлился. Начались спекуляции по поводу потенциального «Switch Pro» — каждый инсайдер в социальных сетях считал своим долгом поделиться «сверхсекретной» информацией из кулуаров японской корпорации. По факту же ждать полноценного продолжателя идей гибридного гейминга от Nintendo пришлось долгие годы.

Стоило ли ожидание того и что такое Switch 2 спустя год своего релиза в современном, очень неопределённом мире видеоигровой индустрии, разбираемся в новом гибридном материале.

Видеоигры стремительно уходят в цифру – точнее, уже почти полностью в ней. Но исчезает ли вместе с этим сама идея «владения» игрой? Еще недавно мы ставили на полку коробки с дисками или картриджи, собирали коллекции и физически ощущали результат покупки. Сегодня вместо диска в коробке – код, вместо коллекции – библиотека в PS Store или Steam, а вместо покупки – подписка.

На первый взгляд, судьба физических носителей предрешена. Их доля на рынке стремится к статистической погрешности; заметным исключением остается разве что Япония, где они все еще занимают более 30%. При этом «коробки» не исчезают, а трансформируются: в коллекционные издания с мерчем или в гибридный формат, где на полках магазинов продаются уже не игры, а коды активации.

На фоне последних событий вспомним, на каких физических носителях мы покупали – и отчасти все еще покупаем – игры, и попробуем определить, когда именно индустрия прошла точку невозврата.

Я очень люблю хорроры. Особенно нишевых представителей этого культурного пласта. Как только в кино выходит очередной слешер про морячка Папая или Бэмби — я сразу же бегу в кинотеатр и покупаю билет. Часто в зале я сижу один, но понимаю, что это не из‑за качества фильма, а очень специфичной темы. Так и в играх я всегда прохожу новенькие ужастики в числе первых.

Но в современном мире AAA‑хорроры выходят крайне редко из‑за сложности жанра. Не из‑за сложности создания, а из‑за сложности окупаемости. Тяжело продать массовой аудитории хорошие ужасы. Поэтому периодически я захожу на itch и ищу, какие новенькие проекты вышли из‑под пера маленьких команд. Но в этот раз я решил пойти по немного другому пути: я скачал 10 хорроров, несмотря на то, как игра себя позиционирует и какой рейтинг имеет. Я захотел разобраться в том, как молодые геймдизайнеры справляются с проектированием ужаса и какие ошибки допускают. Предлагаю окунуться в этот мир вместе со мной и посмотреть на то, как работают современные инди‑хорроры и где теряют игрока.

Наеврно, в жизни каждого геймдева наступает этот самый момент: хоть святых выноси, но игру надо запилить в одну каску. В такой ситуации нейронки действительно выручают и Nano Banana Pro — это настоящий клад.

Ubisoft впервые взялась за работу над полноценным ремейком, поэтому возвращение Assassin’s Creed: Black Flag само по себе выглядит событием. Resynced воссоздает Карибы времен «Золотого века пиратства» на современной версии движка Anvil, усовременивает бои, морские сражения и исследование мира.

Но при этом ремейк лихо сбрасывает за борт практически всё, что связывало оригинал с общей историей франшизы. Как итог перед нами, возможно, лучшее в своем роде пиратское приключение (да простят нас фанаты «Корсаров»). Но ремейк — еще менее «ассасинская» игра, чем вышедший 13 лет назад оригинал.

О составляющих элементах Assassin's Creed Black Flag Resynced: графике, геймплее и нарративе, а также общем впечатлении поговорим прямо сейчас!

Несмотря на возраст, Fallout 4 до сих пор остается одной из лучших игр Bethesda. Исследование мира, атмосфера и свобода действий почти не устарели (кто-то с этим поспорит, конечно), а вот техническая часть выдает возраст проекта. Размытые текстуры, подлагивание при движении, особенности работы физики и некоторые ограничения движка постоянно напоминают, что игра вышла еще в 2015 году.

Хорошая новость заключается в том, что совсем не обязательно ставить множество модов. Достаточно собрать небольшую базовую подборку, которая исправляет слабые места и не превращает Fallout 4 в бесконечный эксперимент с совместимостью. По такому пути я и решил пойти в первой части своего обзора. Во второй уже начнется хардкор — с неожиданными модификациями и кардинальными изменениями ванильной игры. Что ж, давайте начнем.

В этой статье я расскажу о своём переходе из юристов в IT — процессе, который занял больше пяти лет.

Но и в юриспруденцию я пришёл не случайно, а по карьерному лифту, который сначала застрял между первым и вторым этажом.

Казалось бы, уже столько всего сказано и написано про то, как быть разработчиком инди-игры в современное время. Только я написал 3 статьи на подобные темы. Что можно ещё сказать на данную тему?

Однако мне пришло в голову, что все мои статьи касались большей частью технического аспекта создания инди-игр и особо не затрагивали внутреннюю кухню инди-разработчиков. Ту самую часть, которая состоит из сомнений, выгорания, неопределённости и кучи нетехнических проблем.

Именно об этой «внутренней кухне» я и хочу рассказать в данной статье.

90-е стали десятилетием существенного прогресса в мире видеоигровых консолей^[1]. Каждая новая модель привносила повышение вычислительных мощностей и улучшение графики.

Однако выпадающим из общей картины фактом стало появление в середине 90-х приводов CD-ROM. Хотя диск на 640 МиБ был в 320 раз больше объёма картриджей^[2], скорость доступа (800 мс^[3]) и пропускная способность (150 КиБ/с в случае односкоростных приводов) были, соответственно в 4 миллиона раз и в 35 раз ниже.

Mega-CD стала проектом компании Sega по добавлению CD-ROM к её консоли Genesis. Для этой платформы выпустили почти двести^[4] игр. Среди них были и потрясающие Sonic CD, Snatcher, Final Fight CD, а также несколько RPG. Однако бесконечный конвейер игр, в которых активно использовалось Full Motion Video (FMV) (Night Trap, Prize Fighter, Slam City, Corpse Killer, Supreme Warrior, WireHead и A/X-101), создал плохую репутацию этой приставке Sega .

Среди этого мусора появилась Silpheed. Превосходный художественный вкус наряду с движком, способным выдавать великолепные анимации, свели прессу с ума^[5][6]. Игроки гадали, было ли это 3D в реальном времени или же всё вычислялось заранее^[7]. Игра заслужила похвалы, которой она достойна и сегодня^[8][9].

Привет, Хабр! У нас праздник — в стенах Вышки запускаем набор на юбилейный, 20-й поток программы «Менеджмент игровых проектов». И это не тот случай, когда «юбилейный» = «такой же, как прошлый, только с тортиком». Мы разобрали программу до винтиков и собрали заново — под ту реальность, в которой ИИ переворачивает геймдев, а инди-разработчик в одиночку или с небольшой командой может выкатить отличный продукт, который будет приносить доход.

Вам точно хотя бы раз попадался мем «Кодзима гений». Собственно, я когда-то сначала увидела мем, а уже потом заинтересовалась игрой. Он появился в 2015 году, когда вышла игра Metal Gear Solid V: The Phantom Pain, и один из популярных российских стримеров выложил на неё обзор с таким заголовком. А в 2019 году, в преддверии выхода нового проекта Хидео Кодзимы, японского сценариста и геймдизайнера, фраза окончательно ушла в массы и заполонила весь рунет.

Metal Gear — серия игр, разрабатываемая компаниями Konami и Kojima Productions и издаваемая Konami, в жанре стелс-экшн, одна из таких игр, где выгоднее не нападать в открытую, а избегать столкновений: прятаться, обходить противников и действовать скрытно. Вообще, она была одной из первых игр в этом жанре. Первая часть Metal Gear вышла ещё в 1987 году, хотя всемирная известность пришла к ней 12 лет спустя — после выпуска для PlayStation. Но причина восхищения Кодзимой не только в геймплее. В Metal Gear много философии, здесь поднимаются темы войны, контроля, свободы выбора и зависимости человека от системы.
 
 Сегодня в серию Metal Gear входит 10 основных игр и множество спин-оффов, это уже целая вселенная. Но как Кодзиме удаётся удерживать внимание фанатов на протяжении 39 лет? И в чём именно выражается его гениальность? Давайте разбираться.

Я задолбался ждать ролика Булджать о Второй Пчелиной Войне в Eve Online.

Если вы тоже, то смело можете пропускать вступление к этой статье: там ничего нового для вас не будет, только пояснения для новичков, желающих вкатиться в мир Евы и разобраться, что за чертовщина там происходит.

Если же вы новичок — добро пожаловать. Вас ждёт история по-настоящему эпического противостояния двух космических сверхдержав.