Все потоки

Меня зовут Алексей Рыбаков, я генеральный директор IT-компании «Омега Софт» из Йошкар-Олы. Последние 15 лет наша команда создает сложный промышленный софт для крупных российских предприятий. Мы привыкли работать в правовом поле, сдавать проекты в срок и верить, что добросовестное исполнение контракта — это главная защита бизнеса.

Но прецедент, с которым мы столкнулись в рамках дела № А40-311087/2025, показал: перед лицом гигантской корпоративной машины и слепого судейского формализма независимый российский IT-бизнес абсолютно беззащитен.

У нас полностью, до единой строчки кода, бесплатно отобрали уникальный отечественный программный продукт, отказались выплачивать заработанные 24,7 млн рублей, взыскали независимую гарантию на 3,2 млн рублей и уничтожили предприятие через внесение в РНП (Реестр недобросовестных поставщиков). Причина? Собственные технические службы заказчика в течение 7 месяцев были не способны настроить свои же сервера.

Этот текст — не просто жалоба. Это детальный разбор вопиющей несправедливости, которая прямо сейчас создает смертельную угрозу для всей отечественной IT-индустрии и выполнения государственных задач по технологическому суверенитету.

Салют, Хабр!

Я думаю многие из вас слышали про NoDPI — open-source инструмент на Python для... кхм... изменения сетевого трафика (ну вы поняли). В последний месяц мне стали массово жаловаться (раз, два и еще в личке), что некоторые сайты перестали открываться. К сожалению, у меня долго не доходили руки разобраться с этим, но в эти выходные я наконец взялся за дело.

Под катом расскажу, что случилось и как получилось это побороть.

Если полистать вакансии на хедхантере или в линкедине, рано или поздно натыкаешься на объявления, где ищут человека с опытом от пяти лет, который умеет читать чужой код без комментариев, разбирается в многопоточке и готов работать с большим объемом кода, написанного без участия людей, причем иногда такие объявления вывешивают те же компании, которые год-два назад рассказывали в пресс-релизах, как заменили агентами и пайплайнами генерации половину джунов и почти весь ручной QA. Над последней строчкой в требованиях зависаешь примерно с тем же выражением лица, с каким читают инструкцию к лекарству, где в побочных эффектах указана сама болезнь.

Год назад над таким объявлением посмеялись бы в курилке, а сейчас похожие вакансии висят в каждой второй ленте, называются по-разному, от вежливого «AI code reviewer» до честного «разгребатель вайб-кода», и за ними почти всегда стоит одна и та же история, когда компания сначала заплатила за то, чтобы убрать людей из процесса, а потом заплатила еще раз и уже дороже, чтобы вернуть их обратно, только теперь на роль уборщиков после банкета, на который их самих не позвали.

Волн технологий, которые должны были отменить программистов, за последние десятилетия было несколько, от визуальных редакторов скриптов до no-code конструкторов, и каждая из них откатывалась примерно по одной траектории, разве что нынешняя делает это заметно быстрее, потому что денег в нее влили столько, что считать убытки начали раньше обычного.

В 2016 году инженер Google Бенсон Леунг подключил к своему Chromebook Pixel кабель USB-C, купленный на Amazon, и ноутбук больше не включился нормально. В кабеле перепутали провода питания и земли, хотя снаружи он ничем не отличался от исправного.

С тех пор опасных кабелей стало меньше, но путаница никуда не делась. Одинаковые на вид кабели USB-C отличаются по скорости в 80 раз, по мощности в 4 раза, а маркировку на них ставят далеко не всегда. Разбираемся, как универсальный разъем стал инженерным кошмаром.

Как‑то в 6 классе я не верил, что человек состоит из молекул.

Я думал, что всё живое сделано из клеток. А молекулы — это то, что в неживом. В стуле, например. И вот, я подрос. Теперь я знаю, что клетка состоит из каких‑то там органелл, и вот они уже состоят из молекул. Почему? Да фиг его знает...

И вот, я подрос ещё сильнее — и теперь могу доказать это при помощи электронного микроскопа. Возился с ним 3 месяца, затупил один бриллиант и перевёл немного золота, но вышло безумно красиво.

Введение

Несколько лет назад в Интернете завирусилась эта картинка. Это очень простой сдвоенный куб с шестью отрезками. Волшебным образом оказывается, что они образуют красивую последовательность корней чисел от одного до шести. Корень единицы — это просто ребро куба. Корень двух — диагональ грани. Корень трёх — диагональ всего куба. И так далее.

Всё это замечательно, но математики склонны к жадности. Возможно, удастся удлинить эту последовательность? Можно добавить слева ещё один куб, получив при этом квадратные корни 9, 10 и 11. Но у нас остались разрывы, а разрывы — это не очень хорошо. Отсутствуют семёрка и восьмёрка. Возможно, стоит добавить куб снизу. Мы получим корень из восьми, но где же корень из семи? Конечно, мы можем добавлять новые кубы и получать новые длины, но как бы мы ни старались, корня из семи мы так никогда и не встретим. И общую причину отсутствия квадратного корня семи и ещё кучи других чисел определить не так-то просто. Эта одна из самых давних загадок в математике.

Вопрос о том, сколько конкретно чисел можно найти в таких составленных из кубов телах, не давал покоя математикам в течение двух тысяч лет. Благодаря нему появилась область, сегодня известная как аддитивная теория чисел. Давайте же изучим этот вопрос и узнаем, какой секрет кроется в этом сдвоенном кубе.

Откройте журнал SSH на любом сервере с белым адресом, и там будет одно и то же: Failed password for root, Failed password for admin, Invalid user ubuntu, строка за строкой, с адресов со всего мира. Обычно на это смотрят как на шум, который fail2ban сам выметает. Мы тоже смотрели, пока однажды не задались вопросом: а что они собираются делать, если пароль подойдёт? Чтобы узнать, нужно их впустить. Не на настоящий сервер, конечно, а на поддельный.

Как российский ТСПУ понимает, какой трафик блокировать? Почему одни VPN-протоколы работают, а другие перестают подключаться? чем анти-DPI отличается от обычного туннеля? Какой протокол и клиент выбрать?

За последний год в новостной ленте сложился отдельный жанр коротких историй, у которых почти всегда одинаковое начало и подозрительно похожий конец. Сначала кто-нибудь рассказывает, как за выходные собрал приложение, ни разу не открыв учебник и просто объясняя нейросети словами, чего он хочет, а через пару недель в той же ленте всплывает заметка, что из этого приложения утекли данные пользователей или что сервис лег и никто толком не понимает почему, потому что этот код из живых людей никто и не читал.

Со стороны читать это довольно забавно, ибо обе истории подаются с одинаковым азартом, только во второй азарт уже слегка злорадный. Комментаторы под такими новостями привычно делятся на тех, кто пишет, что программисты скоро станут никому не нужны, и тех, кто отвечает, что вот теперь-то они как раз и понадобятся, и где-то между ними тонет довольно простая мысль про то, что у любого кода есть цена написания и цена владения, и за последние пару лет эти две цены разъехались в разные стороны.

Цена написания упала почти до нуля, и это видно любому, кто хоть раз просил чат-бота набросать скрипт для переименования фоток с отпуска. С ценой владения все хитрее, потому что в момент покупки ее не видно, она приходит потом мелкими счетами, и читать про нее обычно приходится уже в разделе происшествий.

В октябре 2026 года российский ИТ‑рынок наблюдал беспрецедентный по масштабу коллапс: за четверо суток физически вышли из строя три дата‑центра «Яндекса» в Центральной России (Сасово, Калуга, Владимир). Итогом стали обрушение облачной платформы Yandex Cloud, остановка ключевых сервисов экосистемы (от Такси до Директа), потеря недельных данных у ряда внешних клиентов и 11-дневная кома финтех‑вертикали («Яндекс Пэй» и «Сплит»).

В публичном поле эту аварию удобно списывать на «непреодолимый военный форс‑мажор» — мол, ни одна архитектура не рассчитана на потерю трех ЦОДов подряд.

Как архитекторы, мы обязаны смотреть на факты без розовых очков. Если препарировать поминутную хронику событий с 8 по 22 октября, становится очевидно: физическое поражение площадок стало лишь триггером. Масштаб и длительность катастрофы — это прямое следствие фундаментальных просчетов в проектировании распределенных систем, управлении мощностями (Capacity Management) и оценке рисков на уровне C‑level.

В этой статье мы разберем по косточкам, почему у «Яндекса» было целых 74 часа на спасение системы между первым и решающим ударами, почему они не смогли ими воспользоваться, откуда в финтехе взялись фантомные списания и 11 суток ручной сверки балансов, и главное — как должна выглядеть архитектура, способная пережить подобный шторм.

Коротко, что случилось:

— Head of Cloud Platform нашей команды 10 лет был senior+ разрабом, когда пошёл искать работу — его отбрили несколько раз корпораты, пару раз — по формальным причинам.

— Он знатно так подохренел от того, как сейчас стал устроен найм и что с рынком.

— Если что, у него огромный опыт в разработке тяжёлых систем и опенсорс-опыт (один из инфраструктурных продуктов с 10 тысячами звёзд на Гитхабе).

— Когда вышел на проект — проработал новую систему собеседований для нашей команды с нуля, чтобы такого буллшита не было.

А вообще это пост про то, как поменялась профессия после прихода агентских ИИ-сред и насколько забавно выглядит переходный процесс.

Начнём с того, что сейчас в принципе отпала необходимость в разработчике как в узком специалисте. Все, кто остался на рынке задорого, стали T-shaped. То есть одновременно и бэкендеры, и фронтендеры, и умеют деплоить, и плюс ещё продуктово мыслят, параллельно думая о бизнесе.

Собственно, у него такая работа и была последние годы, поэтому доходы у него и были сильно выше рынка.

И вот с такой подготовкой он закончил крупный проект и вышел на рынок труда с уверенностью, что его опыт там точно нужен. Казалось бы, что могло пойти не так?

История эта началась на пермском «Металлорынке», когда я обнаружил на одном из развалов пару блоков от явно армейской аппаратуры. Хозяин развала объяснил, что в прошлой жизни эти блоки были генераторами опорной частоты радиостанции «Глёт». Так за символическую плату я стал обладателем двух герметично запаянных модулей с маркировкой «Блок №20» на крышках.

Если за последние двадцать лет у вас был принтер, вы наверняка знаете, какими они могут быть неожиданно капризными: «не могу печатать черным, потому что закончился желтый» — классическая шутка о струйниках. Или функция сканирования в МФУ, которая в некоторых моделях перестает работать, если закончились чернила, — и без специальных махинаций ее не запустить.

Для заправки лазерного картриджа не нужно ничего, кроме отвёртки, недорогого тонера в банке и желания: в первый раз вы наверняка перепачкаетесь в чёрной субстанции с ног до головы, но принципиально с процедурой справится любой дееспособный человек с газеткой.

Однако во многих моделях оригинальный картридж после первой же заправки отказывается печатать, или работает совсем недолго. Причина кроется в крошечном фирменном чипе, встроенном в картридж: он считает количество напечатанных страниц и блокирует печать, если решает, что тонер закончился, даже если его внутри еще предостаточно.

Эта история — о российско-украинских крякерах, которые сначала взломали DRM своих лазерных принтеров для личного пользования, а затем поставили патчи на коммерческие рельсы, внедрив собственную систему защиты прошивок, чтобы предотвратить бесконтрольную установку взломанных версий на принтеры бесплатно.

Данный материал основан на моей интерпретации событий, сохранившихся на ныне неработающих сайтах и ​​форумах, поэтому в нем могут встречаться неточности. История изначально писалась для англоязычного журнала (зина) по информационной безопасности: информации о хаке принтеров (например, на конкурсе Pwn2Own, свежак этого года) предостаточно, а вот сведений о кряках с целью разблокировки практически нет, особенно в англоязычном сегменте.

Сварить сопли в лаборатории для интимного геля — это давняя мечта. Они нам всем очень нужны, ведь сопли — умный гидрогель, который сам себя чинит, фильтрует бактерии и одновременно служит смазкой. Но задача по синтезу там с двумя звёздочками.

Природа решила её сотни миллионов лет назад, и с тех пор примерно одинаковая слизь используется с самыми разными задачами. Человечество научилось делать бетон, композиты, наноматериалы и умные полимеры. Искусственные аналоги слизи тоже осилило, но воспроизвести натуральную во всей её сложности — всё ещё нет. Чтобы она одновременно скользила, защищала, фильтровала и меняла свойства в зависимости от контекста. Можно только добыть в носу!

Оригинал на 93–97% состоит из воды, а остальное — белки, сахара и немного молекулярного мусора.

Естественно, мы не могли пройти мимо этой задачи, когда делали интимный гель, который должен отлично скользить.

А ещё наука полвека была уверена, что понимает, как эта штука скользит. Потом кто-то потёр в трибометре настоящую рыбью слизь вместо привычного суррогата — и стало неловко.

Я пишу вам эти строки из горящего дома - примерно так могла бы начинаться эта статья, если бы я слепо следовал инструкциям на упаковке.

Сегодня мы разберём печальный кейс когда промдизайн делают за копейки, а анекдот:
— Что должен делать сотрудник за такую зарплату?
— Ничего, и даже немножечко вредить.
походу нифига не анекдот.
Но зачем вредить конечному клиенту?
Я то тут при чём? А мои дети? :-\

Привет, Хабр! (И тебе, автор, который в пятый раз за час обновляет свою свежую статью и видит там «+3». Я тоже так делаю. Сейчас разберёмся, почему так. Спойлер: дело не в тебе. Ну… не только в тебе.)

Я выкачал 1 000 лучших статей за год и 2 639 случайных, чтобы понять, почему одни взлетают, а другие тонут. Шёл жаловаться на свои плюсы — а нашёл, что двоеточие в заголовке режет шансы почти вдвое, выходные их поднимают, а одно слово в заголовке работает как антиплюс.

Внутри статьи цифры, графики и честный разбор моих же провалов :-)

И возможно ответ на вопрос «Как же попасть в топ Хабра»

Те, кто читал прошлые статьи, знают, что я потратил довольно большое количество времени на борьбу с шумом домашнего ЧПУ-станка 3018 (что это за станок, подробно описывал вот здесь).

И в первой статье я изложил интересную идею, которая пришла мне в голову — а что, если полностью глушить дикий шум от фрезерования дорожек печатной платы с помощью заливки её сверху толстым слоем воды или мыла? Так никто не делает, и мне было очень интересно, так как, чисто теоретически, идея должна была увенчаться успехом!

Что-то эта идея меня так в результате увлекла, что я не стал останавливаться на выдвижении голой теории и проверил её самостоятельно на практике — тем более что мне это было очень легко: станок-то был у меня под руками!

К сожалению, вся затея не увенчалась успехом — слой воды/жидкого мыла абсолютно не гасил звук!

Однако в процессе размышлений над всей этой темой и проведения тестов мне пришла в голову одна поразительная идея, своего рода озарение, которое я сразу проверил и, можно сказать, остался в шоке: я смог полностью устранить дикий шум при изготовлении дорожек и не только!

В комментариях к прошлой статье меня просили рассказать о ней — так вот, рассказываю...

Спойлер: Вы тоже можете купить такой одноплатник за 800 рублей, благо на барахолках их навалом. Ну а как их починить и превратить во что-то полезное, я расскажу в рамках сегодняшней статьи!

По правде сказать, я огромный фанат купить что-то очень дешевое и нерабочее, чтобы затем найти новое применение железу со свалки. Недавно я изучал Авито и наткнулся на тонкие клиенты Dell Wyse 3040 по 800 рублей с нерабочими eMMC. Казалось бы, тонких клиентов на вторичке навалом — но у этого был 4х-ядерный процессор от Intel, неплохой GPU с поддержкой DirectX11, 2 гигабайта оперативной памяти и целых 4 слота под USB. Надо брать!

В этой статье всё как вы любите: диагностика, изучение схемотехники, перекатка и замена флэшки в BGA-корпусе, попытки впихнуть невпихуемое и очень изощренные способы загрузить Linux. Интересно? Тогда жду вас под катом!

Сценарий повторяется с завидной регулярностью. Человек ставит Git for Windows, жмет Next во всех окнах установщика (включая то, где мелким шрифтом предлагается выбрать редактор по умолчанию), через неделю делает коммит, забыв указать сообщение прямо в команде, и оказывается перед черным экраном, вдоль левого края которого сверху вниз тянется столбик тильд. Курсор мигает в пустой первой строке, ниже идут строки с решеткой в начале, а внизу висит имя какого-то служебного файла с количеством строк и байтов. Кнопок нет, меню нет, крестика в углу тоже нет, поэтому пальцы делают то, что делают в любой консоли, и набирают exit.

Люди, редко писавшие что-то оригинальное, внезапно начали создавать подробные проекты, бизнес-планы, документацию, презентации, тикеты, пул-реквесты, посты и конспекты совещаний. Всё это генерируют LLM. И эти тексты нечитаемы. ИИ помогает мне писать лучше и быстрее, но я по уши сыт чтением практически всего, что написано ИИ. В этом эссе мне бы хотелось выразить своё раздражение и рассказать о том, в чём для меня заключается ценность ИИ при написании текстов.