Талант даётся при рождении. Без связей ничего не выйдет. Нужна удача. Без денег не начать. Знакомо? Это четыре мифа, в которые я верил годами — и потерял из-за них кучу времени.
Потом я заметил закономерность: убеждения людей коррелируют с их достижениями. А ещё позже узнал, что почти дословно переоткрыл теорию локуса контроля, сформулированную психологом Джулианом Роттером ещё в 1954 году.
Квантовые материалы могут революционизировать целый ряд технологий — от мощных компьютеров и сверхбезопасной связи до передовых энергетических систем. Однако всегда существовало одно серьёзное препятствие.
Практически все известные квантовые материалы проявляют свои удивительные свойства только при охлаждении до температур, близких к абсолютному нулю. При комнатной температуре тепло вызывает постоянные колебания атомов, которые подавляют тонкие квантовые явления, на которые рассчитывают учёные. Для подавления этих колебаний требуются громоздкие криогенные холодильные системы, что делает квантовые материалы мощными инструментами в лаборатории, но затрудняет их внедрение на практике.
В исследовании, опубликованном в журнале Nature, физики из Университета штата Луизиана (LSU) разработали первый квантовый материал, работающий при комнатной температуре и способный различать и передавать различные квантовые состояния света, преодолев тем самым одну из самых серьёзных проблем в области исследований квантовых материалов. Работа, возглавляемая доцентом кафедры физики Омаром С. Маганья-Лоайса, устанавливает общий принцип проектирования для создания совершенно нового класса квантовых материалов, открывая новые возможности для квантовых вычислений, безопасной связи, сенсорных технологий и передовых энергетических систем.
Для Чэнлуна Ю, бывшего постдокторанта, а ныне профессора Китайского университета электронных наук и технологий, одним из самых воодушевляющих моментов стало то, что нестандартный подход команды сработал именно так, как и предсказывала теория.
Продукт, опережающий свое время и терпящий из-за этого фиаско, далеко не редкость для мира технологий. Именно таким когда-то была одна неординарная, гениальная в своей странности и очень красивая операционная система, увидевшая свет в начале 90-х…
Меня зовут Саша Сойфер — я физик‑океанолог, работала на обоих полюсах, жила на Шпицбергене, писала статьи, делала замеры в тропиках и в северных крошках‑озерах на моторке. В общем, много времени провела в любовном изучении природы.
Параллельно с этим я всю жизнь увлекалась музыкой, и, работая с измерениями рек, вдруг подумала, что будет круто выявить звук гидрологических данных. Почему именно их?
Уровень реки — первичная метрика её «силы», от которой будет зависеть её напор, перенос вещества и так далее. Во‑первых, обычно у уровня рек есть выраженная сезонность, и это яркая точка пересечения с акустикой, так как звук синтезируется через периодические гармоники. При этом важно, что уровень реки меняется сильно и достаточно быстро: помимо четкого годового хода, он реагирует на атмосферные условия. Это легко сложилось для меня в цельную историю: озвучив архивные данные, можно сравнить, как прошёл каждый год, какой тренд в целом в жизни реки и какие краткосрочные события с ней происходили.
Вдобавок, в России обширная сеть гидрологических постов — это даёт простор для построения художественного высказывания.
Уже проговорилась, что из доступных гидрологических параметров для создания звука я выбрала уровень рек. Чтобы не слить данные, я работала не с абсолютными значениями, а относительными и немного их аугментировала — так, что это не оказывает влияния на звук, но не позволяет восстановить точные значения. (; Для проекта я выбрала Енисейский бассейн.
Рассказываю о корпоративной культуре Японии и её популярных стереотипах внутри страны и за её пределами. В статье — личный опыт, мнение, наблюдения и небольшие исследования.
Это цикл статей для тех, кто интересуется Японией, её современной жизнью и культурой повседневных деталей. В прошлый раз я писал о культуре печатей в Японии.
В прохладе лондонской весенней ночи, под пасмурным небом, вокруг меня раскрывается знаменитая Трафальгарская площадь. Адмирал Нельсон возвышается на своём пьедестале, за его спиной — Национальная галерея, а неподалёку — церковь Св. Мартина-ин-зе-Филдс. С XIII века это место служило королевскими конюшнями для соколов, а затем — для лошадей. К 1844 году оно стало общественным пространством в самом сердце одного из крупнейших городов мира.
Несмотря на то что эта площадь была свидетельницей столь грандиозных исторических событий, я здесь не ради этого. Меня интересует гораздо более конкретный вопрос: я хочу выяснить, что происходит с подобными местами, когда в них проникает искусственное освещение, в частности, от светодиодов (LED). Сегодня вечером моим спутником является Саймон Торп, местный дизайнер по освещению, который, держа в руке экспонометр, притаился в тени у шпиля памятника Нельсону. «Два люкса, — сообщает он, — и здесь очень уютно». Два люкса — это в 10–20 раз больше освещённости, чем при полной луне. Мы хорошо видим друг друга, а расположенная поблизости табличка уверяет нас, что в целях безопасности здесь работает система видеонаблюдения (CCTV).
Первого января 1864 года из Иркутска ушла телеграмма. По содержанию — ничего особенного: поздравление императору с Новым годом, дежурный верноподданнический жест. Интересно другое. Ответ из Петербурга пришел через 17 часов.
Семнадцать часов. Вроде много, да? Но вдумайтесь.
Еще лет за десять до этого депеша из Иркутска в столицу ехала с фельдъегерем. Хороший фельдъегерь покрывал шесть тысяч верст недели за три (Транссиба еще не было). Благодаря строгому документированию таких пересылок мы знаем примерные нормативы доставок: три недели считались отличным результатом. Обычная же почта шла месяц-полтора.
А тут — ответ через 17 часов. Вместе с очередями на промежуточных станциях и переписыванием депеши на узлах. Отличный результат.
Власти этой экономией времени были впечатлены настолько, что к 1870 году телеграф Российской империи стал самым протяженным в Европе — 91 тысяча километров.
Давайте проследим его историю и посмотрим, через что ходили депеши в нашей стране в XIX веке. Начнем с того, как провод вообще дополз до Иркутска. А закончим тем, как телеграмма из Лондона стала доходить до Владивостока — и кто по дороге пытался ее читать.
Думаю, один из самых завораживающих и интересных феноменов, о котором я узнал именно с Хабра — это клеточные автоматы. О Джоне Конвее и его игре «Жизнь» я впервые прочитал в переводной статье уважаемого @SLY_G «Джон Хортон Конвей: Жизнь, как игра», а среди авторских материалов мне запомнились «Наша Вселенная — симуляция на основе большого клеточного автомата?», которую мне довелось прочитать, будучи в жюри конкурса «Технотекст», «Простейшие клеточные автоматы и их практическое применение» уважаемого @oshibka404 и, наконец, блестяще иллюстрированная алгоритмическая работа «Эволюционирующие клеточные автоматы» уважаемого @xcont. Эти статьи натолкнули меня на размышления о том, почему биологическая (дарвиновская) эволюция не слишком популярна в качестве источника сюжетов для компьютерных игр. Если как следует поискать, такие игры всё-таки существуют (пусть многие из них и напоминают образовательные пет-проекты), но мейнстримом они определённо не стали. Под катом попробую рассмотреть, так ли интересно играть в эволюцию и не слишком ли фаталистична и сложна эта тема в качестве развлекательной.
Привет всем любителям физики и физического эксперимента! В блоге GetAClass на Хабре уже три публикации -- и все они получились довольно увесистыми лонгридами. Сегодня решили запостить статью попроще и покороче -- по мотивам нашего видео об электрических рыбах. Большинство из них используют электричество для ориентировки в пространстве и навигации, но некоторые способны создавать сильные разряды для обороны или охоты. Именно об их устройстве мы сегодня и поговорим.
Итан Сигел (американский астрофизик-теоретик и научный журналист, изучающий теорию Большого взрыва, автор рубрики "Спросите Итана", один из пропагандистов современных научных знаний), собрал 10 заблуждений относительно квантовой физики.
@avshkol перевел эту статью (и снабдил несколькими разъясняющими примечаниями) для всех, кто хочет упорядочить свои знания о квантовой физике, или просто хочет поспорить с известным ученым... Ведь квантовую физику не понимает никто, включая самого Итана, но это не точно...
Доброго дня, дорогие читатели. Знаете ли вы, что ксеноморф из «Чужого» мог выглядеть как… зефирный человечек с голубыми глазами? Именно такого монстра предлагали студии Fox, пока на сцену не вышел Ридли Скотт с ультиматумом. Эта заметка — о том, как швейцарский сюрреалист Ханс Рудольф Гигер, капризное отношение студии и одно «фаллическое» решение на 65-й странице «Некрономикона» навсегда изменили историю научной кинофантастики. Итак…
Starlink, подвинься. Новая группировка ярких спутников-рефлекторов вскоре может составить конкуренцию звёздам на ночном небе.
Федеральная комиссия по связи США (FCC) недавно одобрила первый демонстрационный запуск спутника «Эарендил-1» [Eärendil-1] компании Reflect Orbital. Спутник, оснащённый зеркалом размером 18 на 18 метров в развернутом состоянии, проверит способность отражать солнечный свет на Землю по запросу. Компания планирует, что к 2035 году более 50 000 отражателей будут опоясывать Землю на низкой околоземной орбите, в то время как многие представители астрономического сообщества выразили обеспокоенность по поводу последствий этого проекта.
Давайте признаем: сегодня (особенно после ухода Джобса) технологические презентации выглядят как тоска смертная. На сцену выходит CEO, показывает несколько слайдов про то, как «ИИ» всех спасет, демонстрирует пару новых функций, обещает революцию — и через неделю все об этом забывают. А вот всего полвека назад будущее не анонсировали на словах — его строили в натуральную величину.
В 1970 году 65 миллионов человек приехали в Осаку посмотреть, каким будет XXI век. Они гуляли среди роботов, видеотелефонов, движущихся тротуаров, магнитных поездов, компьютерных систем, автоматизированных домов и гигантских мультимедийных инсталляций. Многие из этих технологий еще не существовали, но именно тогда люди впервые увидели, каким должен стать мир через несколько десятилетий.
Посмотрим и мы — уже с другой стороны, из будущего, которое оказалось довольно печальным.
Мы привыкли считать Солнце символом постоянства, как часть природы, как часть всего, что нас окружает: то, что мы знаем, сколько помним себя — как горы и океаны, как Луну и облака. Мы слишком легко забываем, что у звёзд своя жизнь и своя судьба: они так же рождаются, живут и умирают, как человек. И совсем мало кто знает, что Солнце, которое мы встречаем каждое утро и под лучами которого проживаем очередной день — беглец. Оно родилось в центральном районе Галактики и сбежало оттуда, как дети иногда сбегают из родного дома.
Обычно, перечисляя условия, без которых жизнь не возникла бы или возникла, но не протянула бы долго, вспоминают известный всем набор: это тектоника плит, парниковый эффект, жидкая вода, плотная атмосфера, магнитное поле, укрывающее эту атмосферу от солнечного ветра, Луна, стабилизирующая наклон оси нашей планеты. Это длинный список, и все пункты в нём важны, а некоторые — необходимы. Но есть пункт, о котором редко вспоминают, и без которого весь этот список стал бы бесполезным. Я хочу рассказать про побег Солнца, который сделал возможным появление пригодной для жизни каменистой планеты, и который подарил зародившейся жизни миллиарды не потревоженных космическими катаклизмами лет.
О странствующих словах я впервые задумался, когда сам странствовал по Индии. Ранним утром в колоритном индийском поезде проснулся от громкого возгласа зашедшего на остановке продавца: «Ча́е!» Разбудило вовсе не то, как он во всё горло рекламировал свой товар характерным проникающим тембром. Спросонья я попросту потерялся в пространстве, услышав знакомое слово. Как у Маршака: «Это что за остановка — Бологое иль Поповка?» Я выглянул с полки и увидел индийца, несущего через вагон огромный бидон чёрного чая. То был первый случай, когда удалось понять услышанное индийское слово без посторонней помощи (и это слово не означало «такси»).
И вот совсем недавно, спустя годы, меня захватила идея, высказанная человеком, неравнодушным к географическим картам. История с индийским чаем получила в ней долгожданный отклик, и я решил реализовать её в виде сервиса.
Материал будет интересен всем, кто любит языки, историю слов и наглядную визуализацию данных.
Итан Сигел (американский астрофизик-теоретик и научный журналист, изучающий теорию Большого взрыва, автор рубрики "Спросите Итана", один из пропагандистов современных научных знаний), 24 марта 2026 года опубликовал статью с безапелляционным заявлением о том, что два описания Вселенной, которые прекрасно работают, общая теория относительности и квантовая физика, абсолютно несовместимы. Несмотря на все поиски многочисленных теорий квантовой гравитации...
@avshkol перевел эту статью (и снабдил несколькими разъясняющими примечаниями) для всех, кто хочет глубже погрузиться в одну из ключевых проблем (даже, скорее, Проблему №1) современной физики...
На заре истории интернета серфить онлайн-просторы можно было не только с помощью проводного телефона. Телевизор тоже можно было занять на радость всей семье, чтобы отправить емейл или полазить в сети, ища фотографии смешных котов. Легендарная WebTV могла дать это все и даже чуть-чуть больше.
Про тест Тьюринга слышали все, и почти все представляют его как какой-то экзамен: есть машина, есть список вопросов, машина отвечает — и либо проходит, либо нет. Так вот, ничего этого не существует. Ни списка, ни методики, ни проходного балла.
Тест Тьюринга — это концепция из статьи «Computing Machinery and Intelligence», которую Алан Тьюринг опубликовал в 1950 году, причем не в инженерном журнале, а в философском Mind. За основу он взял салонную игру тех лет: судья переписывается записками с мужчиной и женщиной в соседней комнате и пытается угадать, кто есть кто. Тьюринг предложил посадить на одно из мест машину. Сам вопрос «может ли машина мыслить» он считал бессмысленным спором о словах и заменил его проверяемым экспериментом: если по переписке машину не отличить от человека — какая, собственно, разница.
Вопросы в статье есть только для примера — про сонеты, арифметику и шахматы. Зато есть прогноз: к 2000 году машина с памятью в миллиард бит сможет обманывать среднего судью в тридцати процентах случаев за пять минут беседы. Миллиард бит — это около 128 мегабайт. Флешку с такой памятью вы сегодня просто не найдёте в продаже.
Важно понимать, из какого мира писалась эта статья. Компьютер 1950 года — махина размером с комнату, и спор о «мыслящих машинах» шел в понятиях той эпохи: оппоненты Тьюринга возражали, что машина никогда не напишет сонет от переполняющих чувств, не пошутит, не устыдится. Душа — человеку, арифметика — машине. Это казалось очевидным, и весь дальнейший спор строился вокруг этой границы.
Сегодня мы ищем всё более удобные решения в сфере ИИ-агентов. Речи о том, чтобы руками писать хотя бы значительную часть агентных систем — не идёт.
Однако, при работе с популярными фреймворками Langchain и Langraph мы имеем дело с графами, и было бы удобно видеть их структуру и работать по большей части не с кодом, а непосредственно с графом.
В данной статье мы поговорим о LangFlow. Это визуальный редактор для оркестрации ИИ агентов, с поддержкой локального развёртывания, вайбкодинг-инструментами, и интеграцией MCP и внешних api.
Жизнь за счёт света — опасная игра. Солнечные лучи не только несут ультрафиолетовые волны, способные разрывать цепи ДНК и разрушать молекулы, но и резко меняют свою интенсивность. Растениям приходится выживать и процветать как в мягком утреннем свете, так и в палящем летнем солнце, то находясь в тени, то под прямыми лучами. Солнечная энергия поступает к ним то тонкой струйкой, то мощным потоком.
«Представьте себе, что облако закрывает солнце, а потом вдруг уходит, и солнечный луч попадает на лист, — говорит Нико Шрамма, биофизик из Медицинского центра Амстердамского университета. — Что-то должно произойти, потому что интенсивность может измениться в сто раз».
Растения не пассивны. Они реагируют на окружение соответственно. Они могут переориентироваться, поворачивая листья и стебли в поисках солнечных лучей или тени, но этот механизм работает в масштабе минут или часов. Для более тонких реакций необходимо, чтобы их клетки также мобилизовались. Внутри каждой растительной клетки находятся хлоропласты — органеллы в форме дисков, которые преобразуют солнечный свет в сахара. И хотя растения вынуждены оставаться в основном неподвижными, хлоропласты — нет.
