В мае 17 % совокупного прироста всего мирового рынка акций пришлось лишь на две компании — Micron и SK Hynix, производителей микросхем памяти. Не 17 % прироста полупроводникового сектора, а 17 % вообще всего рынка, то есть всех публичных компаний во всех странах, вместе взятых. Такие данные приводит Acadian Asset Management. Под мировым рынком в отчёте компании понимается индекс MSCI All Country World Index, в который входят тысячи акций из десятков стран. При этом Micron и SK Hynix вместе весят в нём около 1 %. Иными словами, из каждого доллара, на который мировой рынок вырос в мае, примерно 17 центов принесли всего две эти акции.

Отсюда напрашивается неприятный вопрос: если весь мировой рынок акций способны тянуть вверх бумаги всего двух производителей чипов, о которых большинство людей даже не слышало (речь всё-таки не об Apple или Google), что будет с вашим портфелем, когда рынок развернётся вниз?

Поэтому сегодня мы разберёмся, насколько обычные инвесторы завязаны на ставку на искусственный интеллект, почему привычные тихие гавани могут не защитить, и сколько примерно денег исчезнет, если вся эта конструкция развалится.

В конце июля 24-летний юноша по имени Леопольд Ашенбреннер лишился примерно двух третей стоимости хедж-фонда объёмом $45 млрд. До этого главных причин считать его квалифицированным для управления $45 млрд было три: он написал завирусившееся эссе, он поработал на Сэма Бэнкмана-Фрида, и его уволили из OpenAI. Такие достижения обычно в резюме не вписывают.

Фонд назывался Situational Awareness (буквально «ситуационная осведомлённость»), и Wall Street Journal сообщает, что этот крах Ашенбреннер совершенно не предвидел. Из-за этого поневоле возникает небольшой вопрос к названию фирмы.

Несколько недель назад издание Nikkei Asia сообщило, что у пяти крупнейших технологических компаний США есть долговые обязательства на $1,65 трлн, которые в их балансах нигде не фигурируют. Речь не про ту часть, которую видно, а про второй, куда более мощный пласт долга. Через несколько дней газета Financial Times обнаружила ещё $50 млрд арендных обязательств, которые Nvidia взяла на себя ради одного-единственного центра обработки данных в Техасе, машинные залы которого планируется заполнить её же собственными чипами — обязательство, о котором до этого известно не было

Сумма продолжает движение. Свои прикидки Nikkei проводило ещё до того, как большинство этих компаний успели опубликовать квартальные результаты. А когда несколько дней назад они всё-таки выдали финансовую отчётность, выяснилось, что только из этой пятёрки три компании за один квартал взяли на себя почти $900 млрд новых обязательств, связанных с ИИ. Так что $1,65 трлн — уже оценка заниженная.

И вот поэтому если вы хоть раз заглядывали в финансовые сообщества YouTube, то вы уже знаете, с чем сравнивают ситуацию блогеры. В ход пошло слово Enron. Ютуберы (с огромной аудиторией в социальных сетях, но без внятной экспертизы в в бухгалтерском учёте) посмотрели на эти цифры и пришли к выводу, что перед нами очередной Enron.

В последнее время я частенько подхожу к зеркалу и тренирую ошарашенное выражение лица. Удивительно, но трудно застыть с открытым ртом, показывать пальцем на красную линию и выглядеть так, будто понимаешь смысл термина «аренда». Потому что… ну ладно, вот о чём я хотел поговорить. Правда ли это всё? Нас пытаются надуть? Реальные цифры скрывают от инвесторов, как это делала Enron, пока её не вывели на чистую воду в начале 2000-х? Или реальность более скучная и одновременно интересная? Давайте разбираться.

Меня зовут Ричард Кэмпбелл. Я из Ванкувера из канадской провинции Британская Колумбия. В Копенгагене я не впервые и, как уже говорил, выступал на множестве конференций NDC¹.

Этот доклад сложился сам собой, потому что в последнее время вокруг происходящего с искусственным интеллектом возникла неразбериха. Начать надо с этого ужасного названия. Термин старый, ещё из 1950-х. Придумала его группа учёных, пытавшихся выбить финансирование у американских военных, что, кстати, у них получилось.

13 августа сайт X опубликовал значительно обновлённую версию исходного кода рекомендательной ленты. В репозитории под лицензией Apache 2.0 выложили код модели Phoenix, реальные значения основных коэффициентов ранжирования, механизмы отбора кандидатов, фильтрации видимости, поддержки новых авторов и обеспечения разнообразия ленты.

Заметная доля пользователей X предпочитает называть сайт микроблогов по старинке — Twitter. Другая неискоренимая вредная привычка — чтение алгоритмической ленты. Чтобы увеличить охват микроблога, было бы неплохо хотя бы в общих чертах разобраться, как работает рекомендательный алгоритм, а затем рассмотреть все основные коэффициенты. Этим в данной статье мы и займёмся.

Ключевой компонент игры Getting Over It with Bennett Foddy — это молот главного персонажа. Именно с помощью этого приспособления игрок передвигается в окружающем пространстве и пытается взобраться на гору, а затем всё более абстрактную череду нагромождённых объектов. На днях разработчик в общих чертах объяснил принципы работы этой детали игры.

Уже который раз я наблюдаю одну и ту же картину: человек проходит в аспирантуру, но затем почти сразу же во время весенней волны найма устраивается на высокооплачиваемую должность в отрасли. Меня подобное натолкнуло на мысль сразу пойти работать в индустрию.

Поэтому я поискал по Zhihu и прошёлся примерно по всем рассказам о собеседованиях, связанным с обучением с подкреплением (reinforcement learning), сопоставил их со свежими обсуждениями и собственными наблюдениями, а затем подготовил из этого выжимку на 35 самых интересных вопросов. Считайте получившееся своего рода бенчмарком для собеседований по RL.

Утром 12 июня на Nasdaq начали торговаться акции крупнейшей компании, когда-либо выходившей на биржу. Вернёмся к этому чуть позже. Для начала мне нужно рассказать о более странном факте: по состоянию на прошлую неделю фондовый рынок перестал сжиматься¹.

Уже лет двадцать фондовый рынок США живёт по простому и надёжному правилу: сегодня доступных акций меньше, чем вчера. Примерно с 2003 года мы жили в эпоху сокращения публичного акционерного капитала, и тому было сразу три причины.

Когда компания решает выйти на биржу, Комиссия по ценным бумагам и биржам США требует подать проспект по форме S-1. Так уж сложилось, что это одни из самых сухих образцов письма, которыми когда-либо марали бумагу. Их пишут корпоративные юристы для других корпоративных юристов, чтобы никто нигде и никогда случайно не получил удовольствие от чтения. Но когда два дня назад SpaceX подала документы для выхода на биржу, при ознакомлении с ними стало сразу ясно: это далеко не типичное юридическое раскрытие информации.

SpaceX сейчас готовится, как ожидается, к самому крупному публичному первичному размещению в истории, целевая оценка которого составит $1,75 трлн. Для сравнения: это больше, чем Meta* или Tesla, и такое IPO легко превзойдёт рекорд биржевого дебюта Saudi Aramco. Ожидается, что это первичное размещение вызовет спрос со стороны розничных инвесторов, которые до этого вложиться в компанию не могли, поскольку её акции не торгуются на бирже.

Проводить исследования рынка искусственного интеллекта в наше время вынуждены не только финансовые эксперты или аналитики, но и обычные пользователи. Это не преувеличение, тому есть реальные практические причины. К примеру, Сэм Альтман пообещал сбрасывать лимиты токенов в Codex при достижении каждого нового миллиона пользователей, поэтому послеживать за статистикой приходится. Простая прикидка показывает, что ближайший сброс состоится в конце мая.

На самом деле это лишь один из примеров подобных расчётов. Под катом мы попытаемся вручную оценить общую экономику происходящего и сделать некие выводы.

В октябре 2021 года Марк Цукерберг предстал перед всем миром и объявил, что переименовывает Facebook** в Meta*. Будущее компании (и вообще говоря, будущее самого человеческого взаимодействия) обещало быть чем-то под названием «метавселенная». В материалах цитировали слова Цукерберга: «Мы надеемся, что в течение следующего десятилетия метавселенная охватит миллиард человек». Марк также заявил, что в ней будут проходить цифровые торговые операции на сотни миллиардов долларов, а люди будут там работать, общаться, ходить на концерты и, по-видимому, никогда не задаваться вопросом, зачем этим всем заниматься с телевизором на лице. Телепортация по метавселенной, объяснял Цукерберг, будет похожа на клик по ссылке в Интернете. Конечно, ровно так по Интернету телепортировались и до этого — кликали по ссылкам.

Ещё до споров из-за применения Пентагоном искусственного интеллекта Дарио Амодеи всё активнее нападал на своего бывшего начальника Сэма Альтмана и на курс развития OpenAI — компании, которую они вместе выстроили.табачным компаниям, сознательно сбывающим вредоносный продукт.

В последние месяцы генеральный директор Anthropic в общении с коллегами сравнивал судебную тяжбу между Альтманом и Илоном Маском с борьбой Гитлера и Сталина¹, называл злом пожертвование в $25 миллионов долларов, которое президент OpenAI Грег Брокман направил в протрамповский суперкомитет политических действий², и в речах уподоблял OpenAI и других соперников табачным компаниям, сознательно сбывающим вредоносный продукт.

Смартфоны быстро вошли в обиход и стали типом телефонов по умолчанию. Согласно данным Исследовательского центра Пью, у 98 % взрослых жителей США есть сотовый телефон хоть какого-то типа; при этом в девяти из десяти случаев это будет именно смартфон. В отдельных группах населения распространённость смартфонов ещё выше: лишь у 3 % американцев в категории от 18 до 29 лет нет смартфона. В России показатели схожие. В опросе ВЦИОМ 2024 года участвовали 100 людей, которые родились в 2001 году и позднее, но среди них не нашлось ни одного зумера без смартфона. Люди с обычным сотовым телефоном обнаруживались лишь в значительно более старших поколениях, до 1981 года рождения.

Вообще, этот опрос ВЦИОМ выяснял не проникновение сотовой связи и смартфонов, а зависимость от них. В тексте исследования подробно объясняется термин «номофобия» — страх остаться без мобильного телефона. Слово отлила в граните британская почта для исследования, проведённого по её заказу в центре YouGov в 2008 году. На тот момент речь шла даже не о смартфонах, а обычных кнопочных звонилках, и после бума смартфонов значение термина поменялось.

Слово-то какое придумали — «номофобия»… По удивительной причине всегда принято рассматривать эффект смартфонов с этой позиции какой-то полунаркотической зависимости, непреодолимого порока, с которым нужно бороться. Но если отойти от морализаторства, то смартфон всё же оказывается не столько наркотиком, сколько новой средой, карманным источником новизны, социального подкрепления и бесконечных микропереключений внимания. Как это всё влияет на мозг?

Судебные материалы раскрывают, как компании наперегонки добывали всё больше книг, чтобы скормить чат-ботам: в числе прочего, покупали, сканировали и уничтожали миллионы экземпляров

В начале 2024 года руководители Anthropic, стартапа по разработке искусственного интеллекта, взялись за амбициозный проект, одновременно пытаясь держать его в тайне. «Project Panama — это наша попытка провести деструктивное сканирование всех книг мира, — говорилось во внутреннем плане, рассекреченном в судебных материалах на прошлой неделе. — Мы не хотим, чтобы факт нашей деятельности стал известен».

Как следует из документов, примерно через год на эту цель был освоен бюджет в десятки миллионов долларов. Эти деньги потратили, чтобы приобрести книги и сре́зать корешки, а затем отсканировать страницы и вкачать больше знаний в ИИ-модели, лежащие в основе продуктов по типу популярного чат-бота Claude.

Проект OpenClaw успел обрасти мифами. Одни отмахиваются: это якобы завайбкоженная поделка выходного дня, на которую был способен кто угодно — хоть вчерашний новичок. Напротив, другие уверяют, что опыт автора липкой жижей сочится буквально из каждой интеграции. Оба лагеря сходятся во мнении: второе переименование — это был явный перебор.

В реальности все по-своему заблуждаются. Питер Штайнбергер, программист-ветеран с большим стажем, действительно не читает, что улетает в проект, а OpenClaw — не третье, а пятое название ИИ-агента.

Старорежимный разработчик разрешил языковым моделям писать за него код и управлять его жизнью. Полтора десятка лет назад он считал мегабайты, сегодня расточительно запускает по десять агентов и расходует токены миллиардами. Что на подобное сподвигло?

В какой-то момент лента микроблогов превратилась в витрину Mac mini: люди постят открытые коробки, обсуждают автоматизацию и делятся какими-то скилами. Поводом стал Clawdbot — забавный проект open source с эмодзи лобстера, который обещает воплотить научную фантастику в жизнь. Обещается, что дома у пользователя поселится не просто чат с большой языковой моделью, а личный агент, умеющий действовать — писать в мессенджеры, трогать файлы, запускать команды, ставить софт, разруливать быт.

В реальности всё не так гладко, пусть и общаться с чат-ботом очень интересно. Но обо всём по порядку.

В последние недели на рынках усилилась тревога по поводу устойчивости бума искусственного интеллекта. Отчасти её подогрела та мысль, которую допустила Сара Фраер, финансовый директор OpenAI. Фраер заявила, что было бы неплохо иметь гарантию государственной поддержки для строительного проекта, в рамках которого OpenAI разворачивает дата-центры на $1,4 трлн.

В тот же день в посте на LinkedIn Фраер поспешила отыграть свои слова обратно: якобы имелось в виду лишь то, что в развитии ИИ в США должны принимать государство в комбинации с частным сектором и что OpenAI государственных гарантий по своим инфраструктурным обязательствам не добивается. Этим заявлением Фраер пыталась погасить волну возмущения, но лишь сильнее запутала в вопросе, как этот по сей день убыточный стартап собирается расплачиваться по огромным обязательствам по дата-центрам и микросхемам для ИИ.

Сэм Альтман написал в приложении для всего на свете X: «У нас нет и мы не хотим государственных гарантий для дата-центров OpenAI. Мы считаем, что правительства не должны выбирать победителей и проигравших, а налогоплательщики не должны выручать компании, которые принимают плохие бизнес-решения или по другим причинам проигрывают на рынке».

Компании в самом эпицентре ИИ-бума заняты тем, что активно инвестируют миллиарды долларов друг в друга. Уверен, вы видели в СМИ недавние диаграммы-спагетти, показывающие, как, скажем, OpenAI инвестирует в своих поставщиков чипов, а производители микросхем вроде Nvidia — в своих клиентов, помогая им покупать ещё больше чипов.

Я впервые обратил внимание на странность этих сделок ещё в марте, когда CoreWeave — компания, которая покупает чипы у Nvidia, размещает их в дата-центрах и сдаёт вычисления в аренду, — подала заявку на IPO. В документе-проспекте этого первичного публичного размещения было раскрыто, что Nvidia владеет около 5 % компании. Когда интерес инвесторов после длительного затишья в сфере IPO показался вялым, Nvidia выступила якорным инвестором и оформила заявку на $250 млн по $40 за акцию. Подобную сделку Брайс Элдер описывал в Financial Times как Уроборос — древний символ змеи или дракона, пожирающего собственный хвост.

Материал из «Википедии» — свободной энциклопедии

Это список прогнозов относительно автономных автомобилей Tesla, сделанных Илоном Маском, генеральным директором Tesla, Inc. Прогнозы касаются набора функций усовершенстованной системы помощи водителю (advanced driver assistance system, ADAS) компании Tesla, в настоящее время продвигаемой как Full Self‑Driving (Supervised) («Полное автономное вождение (под присмотром)», FSD), и содержат оценки того, когда Tesla достигнет полностью автономного вождения, не требующего вмешательства человека, что, согласно «Обществу автомобильных инженеров» (SAE, Society of Automotive Engineers), соответствует пятому уровню автоматизации. Tesla не привязывает FSD к уровням SAE, но признаёт, что полная автономность «зависит от достижения надёжности, в разы превышающей показатели человеческих водителей и подтверждённой миллиардами миль опыта, а также от регуляторного одобрения, которое в некоторых юрисдикциях может занять больше времени».^[1]

Маск публично озвучивает ориентировочные сроки и предполагаемые возможности системы как минимум с 2013 года.^[2] По состоянию на январь 2024 года FSD и Tesla Autopilot в классификации SAE считается системой помощи водителю (ADAS) уровня 2.^[1][3] В феврале 2023 года инвесторы Tesla подали иск, который утверждает, что Маск совершил мошенничество с ценными бумагами, вводя в заблуждение относительно сроков разработки автономных автомобилей Tesla^[4]. В сентябре 2024 года этот иск был отклонён без права повторного предъявления иска (without prejudice); судья признал, что юристы Tesla успешно доказали, что заявления Илона Маска были «корпоративной бравадой», то есть расплывчатым корпоративным оптимизмом.^[5]