19 мая 2008 года в Комсомольске-на-Амуре с заводской полосы поднялся самолёт, которого ждали десять лет. Короткий, приземистый, с двумя двигателями под крыльями и непривычно широким для регионального самолёта фюзеляжем. Sukhoi Superjet 100. Первый постсоветский гражданский самолёт, который дошёл до серийного производства и реально полетел с пассажирами.
С тех пор их построили больше 220, около 160 летают. Десять лет регулярных рейсов, билеты, пассажиры — ни один другой российский самолёт нового поколения этим похвастаться не может.
И одновременно — самый спорный самолёт в российской авиации.
Две катастрофы, 86 погибших. Французские двигатели, у которых камера сгорания трескалась через полтора года эксплуатации и которые теперь вообще не обслуживаются. Экспорт, который провалился. И вот уже четвёртый год — попытка пересобрать машину заново, с российским двигателем ПД-8, под новым именем SJ-100.
7 мая 2026 года глава «Ростеха» Чемезов на встрече с Путиным сообщил: серийные поставки SJ-100 переносятся на 2027 год. А буквально за два дня до этого глава Минпромторга Алиханов говорил, что поставки начнутся в 2026-м и первая серийная машина уже прошла заводские испытания. В СМИ даже писали «В России запутались в обещаниях по поставкам SJ-100».
Я подумал, что самое время разобраться, что это вообще за самолёт, что у него под капотом, почему судьба сложилась именно так и есть ли шанс на вторую жизнь.