Или почему в споре, где все правы, в итоге не прав никто
Пролог. Вавилонская башня, которая размножилась
Представьте дорогу, где у каждого водителя — собственные правила движения. Один считает красный свет условностью, другой уверен, что его статус или машина дают приоритет, третий просто «не чувствует» знаков. Что произойдёт? Не хаос — хаос ещё предполагает движение. Произойдёт замороженный коллапс: столкновения на полной скорости, после которых участники спокойно объясняют, что аварии не было, потому что «по их правилам» они были правы.
Теперь представьте конфликт, где у каждой стороны — своя священная правда. Одна действует «во имя освобождения», другая — «во имя защиты». Но при столкновении выясняется странное: у них нет врага. Противник не признаётся равноправным участником конфликта, он обозначается как «нацист», «террорист», «марионетка», «недосубъект». Его можно уничтожить, но с ним нельзя говорить. Не из-за ненависти, а потому что общий язык исчез.
Это не метафора. Это повседневная реальность.
Мы живём в эпоху Вавилонской башни, которая не рухнула, а размножилась. У каждого — своя башня, свой язык и своя версия неоспоримой правоты. Спор перестал быть способом выяснения истины и превратился в обмен формулами: «у меня своя реальность», «это всего лишь интерпретация», «для меня это значит иначе».
Проблема не в том, что мы перестали верить фактам.
Проблема в том, что мы отменили саму возможность быть неправыми.
Что мы сделали
Мы разработали диагностический инструмент для анализа этого явления. Он называется «Эпистемология безответственности»/«Epistemology of Irresponsibility» и состоит из трёх частей:
