Все потоки

3 месяца назад в правилах Хабра добавили запрет на сгенерированные нейросетью статьи.

При этом никакой автоматизированной проверки статей на нейрослоп не появилось.

Я вижу ИИ слоп на Хабре каждый день. В статьях, комментариях и постах.

Два года назад я выпустил свой дебютный гайд по ремастерингу классических «Тома и Джерри» в 2K. Статья собрала сотню тысяч просмотров и сотни плюсов, но в комментариях меня справедливо разнесли профессионалы.

Картинка перестала мерцать, покрываться кучей царапин — взамен «эффект мёртвой долины» и вагоны нейросетевого мыла. Я решил, что мой любимый мультсериал детства достоин большего. За два года — пять повторных попыток; выстрадывание рабочих инструментов с последующим выбрасыванием тысяч часов завершённых наработок в мусорку. Новый старт и наконец финальная попытка.

Ну как сказать опередил, честно говоря, нет, не опередил, скорее опоздал. Но об этом позже, начну с цифры, которая в этой истории главная. «Сетунь» стоила 27 500 рублей — со всей периферией, с телетайпом, с барабаном, с фотовводом. PDP-8, которую в Штатах считали рекордно дешёвой машиной, стоила 20 000 долларов за один процессорный блок. Без ничего. Это сравнение приводит сам Брусенцов в интервью.

Плюс к этому «Сетунь» была троичной. Единственной серийной троичной машиной в истории человечества, и её закрыли.

Обычно после этого идёт текст про Госплан, который задушил гения, опередившего время на тридцать лет. Я такой текст читала раз пять в разных изложениях, и каждый раз спотыкалась об одно и то же место: вот тут, где объясняют, почему тройка экономичнее двойки, всегда написано «примерно в семь раз». А через абзац — что оптимум системы счисления достигается при основании e. Это два утверждения из разных вселенных, и между ними никто никогда не показывал переход.

Ну я и полезла считать сама.

Со стороны программирование звучит как медитативное занятие. Сидишь себе за компом целый день, слушаешь музыку, пьешь вкусный кофе. У все меня примерно так и происходит. Сначала я не спеша пытаюсь выстроить в голове то, что требуется сделать. Именно «не спеша». И не потому что я такой опытный и мудрый, а потому что быстро я просто не умею.

У меня не получается сразу продумать все корнер кейсы, которые сильно могут повлиять на архитектуру. Я не могу быстро достать из памяти нужный паттерн, чтобы на лайвкодинге блеснуть своими знаниями. Поэтому сначала я медленно вчитываюсь в описание задачи, общаюсь с ПМом или коллегами, кто больше знает в этой доменной области, чтобы в обсуждении мой мозг начал работать в правильном направлении.

Все это звучит конечно логично, но явно 10x инженером так не стать. Да и будем честны, даже 2x тоже. В IT, где эффективность, это не один из критериев оценки сотрудника, а недостижимая цель, к которой стремятся все. Мой стиль работы — это проблема. Но благодаря появлению AI, эта проблема стала решена.

Привет, Хабр. Я хочу рассказать историю, которую вы уже, наверняка, где-то слышали. Только с другой стороны.

Пару месяцев назад я сидела на созвоне с техдиром стартапа, который делал RAG-систему для юридических документов. Он сказал, что они уходят с Postgres на Pinecone, потому что Postgres для векторов не тянет, это же очевидно. Я спросила, сколько у них векторов. Оказалось, тысяч двести, может, триста. Я уточнила, пробовали ли они вообще pgvector. Выяснилось, что нет, решение приняли по общему ощущению, что Postgres для этого не годится. Ощущение было не на пустом месте, два года назад так и было. Я не стала спорить. Просто открыла документацию pgvector и скинула ссылку. Через неделю он написал, что оно работает. Даже быстрее, чем они думали. Ещё через месяц они запустили прод. На одном Postgres. Без Pinecone. Без отдельной векторной базы. Без трёх месяцев инфраструктурной работы, которую они уже успели запланировать.

И это не единичный случай. Мне кажется, что это паттерн. И я хочу разобрать его по частям, потому что за последние пару лет я видела этот сценарий минимум пять раз в разных вариациях, и каждый раз он заканчивался одинаково.

Я собрал домашний сервер с нейросетками, чтобы не зависеть от облака. Далее честный рассказ с цифрами, бенчмарком на 14 реальных задачах и выводами, которые я проверял на себе.

Если совсем коротко: киловатт питания, две серверные Tesla P100 (суммарно 32 ГБ видеопамяти), турбины, которые слегка шумят, но сервер пришлось выселить на кухню, и Xeon на 28 потоков. Всё это выдаёт от 10 до 50 токенов в секунду, в зависимости от модели. DeepSeek в облаке в три раза быстрее, зато это моё и всегда доступное круглые сутки.

Последнее время у меня странное состояние. Что-то между усталостью и выгоранием. Старый мир разработки буквально уходит из-под ног, а новый еще до конца не отстроился и можно только догадываться каким он будет. Непонятно, какие навыки будут иметь ценность через год, как теперь оценивать собственную работу и куда вообще двигаться дальше.

И чем больше я на это смотрю, тем чаще думаю: возможно, в текущих реалиях делать свой продукт уже не такая рискованная идея, как казалось раньше.

В Корее переход от китайского вэньяна к национальной системе письма оказался ещё более необычным, чем в Японии. Корейская письменность, хангыль, была разработана на основе принципов китайской иероглифики и монгольского письма, дальнего потомка брахми. Произошло это в середине XV века по приказу вана Седжона Великого, одного из мудрейших и успешнейших правителей в истории этой страны. Однако блестящая работа лингвистов королевской академии вызвала не лучшую реакцию элит — и вплоть до самого конца XIX века официальные корейские документы и книги писались по-китайски или корейским аналогом манъёганы. Лишь когда Корея оказалась под нарастающим давлением Японской империи, а затем и стала её колонией, «письмо женщин и простолюдинов» стремительно превратилось в предмет национальной гордости и идентичности — каковым остаётся по обе стороны границы между двумя корейскими государствами.

На каждую атомную станцию в СССР имелся свой город-спутник — город для атомщиков. Строить и проектировать его начинали обычно раньше и активнее станции. Таким спутником ЧАЭС стала Припять. Планировать застройку будущего города начали в 1967 году. Через пару лет бумажной работы появился посёлок для рабочих и 4 февраля 1970 г. официально был основан населённый пункт, ставший через 9 лет городом. Припять быстро росла и вскоре её можно было назвать образцовым советским атомградом: качественные здания, большое количество мест досуга, проработанная удобная планировка. Денег на неё не жалели. За 15 с копейками лет существования настроить успели там от души. Что уж говорить, местами Припять превосходила не то что областные центры, но и столицы республик, даже киевскую! Давайте посмотрим, какую красоту погубила авария 26 апреля 1986 года.

Это уже третья большая серия издевательств над NVIDIA CMP 90HX, где мы обойдем еще одно ограничение, которое подсунула нам NVIDIA.

В первой статье я собрал домашний сервер на пачке бывших майнинговых карт.

Во второй статье я полез уже внутрь драйвера, разобрался с механизмом V67 и через служебную часть GPU добрался до вычислительных ограничений CMP 90HX. Оказалось, большую часть вычислительной мощности от меня спрятали. Мы вернули ее обратно.

На этом месте хороший хозяин сервера, вероятно, поблагодарил бы железо за работу и начал им пользоваться. Но способность вовремя остановиться в этот сервер я при сборке не устанавливал...

Привет, Хабр! (И тебе, IT-шник, который хочет узнать, что вообще происходит с наймом в 2026. Сейчас разберёмся, но легче тебе от этого не станет).

Две статьи с аналитикой позади (раз, два). 106 тысяч вакансий разобрали, графики посмотрели, узнали, что Python разработчики всего лишь на 18-м месте, а HR вообще на вершине. Цифры - это конечно круто, но статистика остаётся статистикой, пока мы не встречаем живого человека с конкретной историей…

Я решил, что стоит запустить сбор реальных историй найма в IT. И знаете что? Тут творится полнейшая жесть.

Сегодня без графиков. Только истории. И они честнее любой статистики.

Ну что ж, этой статьёй я завершаю цикл про использование ЭВМ в народном хозяйстве СССР. В предыдущих частях мы прошли путь от ламп и «Урала-1» до ЕС ЭВМ, заглянули в металлургию, на железную дорогу и в кассу Аэрофлота. Осталась последняя серия. Как считали снабжение целой страны? Почему в магазине ещё в восьмидесятых щёлкали счётами, а на телефонной станции уже стояла машина с программным управлением? И чем закончилась история сети, которая должна была накрыть весь Союз?

Начнём с самой масштабной задачи: всем нужны ресурсы для реализации своих планов. Чтобы понимать, чего кому сколько отправить, существовала специальная организация, которая называлась Госснаб. Не путайте ее с Госпланом, хотя в каком-то смысле они родственники. И всё же Госснаб — отдельное подразделение советского народного хозяйства. Очевидно, что именно снабженцы сталкивались с колоссальными проблемами в своих расчётах. И именно им ЭВМ нужны были как воздух.

Например. Представьте, что вам надо распределить по стране металл. Вообще весь. Не тонну и не вагон, а весь прокат страны. Балки, швеллер, лист, арматуру, трубы. Получателей — десятки тысяч предприятий, и каждое раз в месяц пишет на бумаге, что у него лежит на складе, что оно собирается выпускать и чего ему для этого не хватает. Бумаги едут в Москву. Там их надо свести в одну картину: кому отгрузить, сколько, в какой очерёдности и с какого завода.

Задача решаемая? Арифметически — да. По срокам — нереально абсолютно. Пока сводку досчитают вручную, наступит следующий месяц и заявки поменяются. А мы по Госбанку мы помним, что считать могли и годы.

Это уже становится немного смешным (нет), но поток новостей о новых проделках роя нейронок OpenAI в мае‑июле не прекращается — буквально каждую неделю мы узнаем об этом что‑то новое. Причем, сама компания предпочитает эти инциденты замалчивать — но тут уж поможет начавшееся расследование от Сената США.

В деле распространения коммерческого программного обеспечения на физических носителях сложилась историческая практика — одна программа на одном носителе. Особенно это касается игр: одна игра — одна кассета, дискета или игровой картридж.

Однако, в некоторых странах в разные периоды в силу отсутствия инфраструктуры для распространения официальных изданий и расцвета пиратства приобрёл популярность иной подход: сборник. Для отечественных игроков, познакомившимися с играми в постсоветское время, привычным форматом стали сборники из десятка игр на кассетах и дискетах для ZX Spectrum, картриджи-многоигровки для Денди в стиле «999999-в-1», а также компакт-диски типа «100 лучших игр» и всевозможных программ для ПК.

Если с кассетами, дискетами и CD всё достаточно очевидно — они изначально приспособлены к хранению произвольного набора файлов, с картриджами на основе микросхем ПЗУ дела обстоят интереснее. Сегодня выясним, как появились сборники игр, они же «многоигровки» или «мультикарты», для приставок типа Денди, Сеги и Super Nintendo, и как они были устроены изнутри.

Нередко для описания хромых кодовых баз используют метафоры вроде «тонущий корабль». Я же считаю, что эта аналогия ошибочна. Бизнес начинает тонуть задолго до того, как код достигнет гипотетического дна. Технический долг нельзя свести к банкротству, чтобы начать с чистого листа. Именно поэтому подобные метафоры, подразумевающие достижение некоего конца, лишь создают ложное чувство спокойствия.

Программное обеспечение существует в умозрительной сфере. Его нельзя сравнивать со зданием или мостом, которые находятся в физическом мире, где вы можете их полноценно видеть и осязать. Если вы продолжите бесконечно добавлять в здание этажи и комнаты, оно в конечном итоге рухнет. Но у ПО нет такого жёсткого предела. Код всегда можно сделать ещё хуже. Всегда можно внести очередной слой абстракции или ещё больше ослабить производительность.

Случайно услышал на просторах интернета, что у Сбера, оказывается, есть открытая модель, которая по бенчмаркам русского языка бьёт Whisper, проверил, и понял, что она не просто не хуже, она работает мгновенно? да еще и на обычном процессоре, без GPU, а текст появляется быстрее, чем успеваешь отпустить кнопку

Дальше понеслось, собрал диктовку для себя, раздал друзьям, всем понравилось, начали пользоваться, и разумеется, повалились хотелки, а давай сделаем это, а пусть оно ещё вот так, из этого за пару недель вырос целый продукт.

Что получилось и как работает:

Держишь правый ⌘ command, говоришь, отпускаешь, текст с пунктуацией и заглавными уже вставлен туда, где стоял курсор.

Замеры дали такие параметры: фраза на 6 сек вставляется за 0.08 сек, запись 30 сек транскрибируется меньше чем за полсекунды, а загрузка модели поднимается за 0,22 сек.

Все локально звук не покидает комп, сама модель весит 204 МБ, а приложение 32 мб и работает на процессоре, видеокарту не используем, код открыт, лицензия MIT, с названием мудрить не стал, раз пишет под диктовку, пусть будет Писарь

Почему Писарь, а не Whisper

Whisper прекрасная модель, но универсальная, под сотню языков, и русский не в приоритете, к тому же она тяжёлая, на процессоре работает медленно, поэтому обёртки гонят её на видюху, мак греется, комп притормаживает, а текст всё равно появляется с задержкой, качество русского, падежи, окончания и пунктуация у Whisper хромают.

GigaAM, на базе которого я собрал Писаря, обучена Сбером специально на русском, и на нём она заметно точнее, плюс расставляет пунктуацию и заглавные, английские вкрапления в русской речи (термины, названия) она тоже переваривает как надо.

Компания Jane Street периодически публикует сложные челленджи, один из которых напрочь вырвал меня из жизни, засосав в свою кроличью нору на целый месяц. Но вот я, наконец, выбрался из этой норы и хочу рассказать вам, как же мне удалось одолеть эту задачу за счёт собственного упорства в условиях жёсткого недосыпа. В рассказе будет много сложных технических моментов, но если у вас возникнет интерес, то в будущих статьях я разберу каждый отдельный шаг подробнее.

Для общего представления рекомендую почитать ознакомительную статью из блога Jane Street «Can you reverse Engineer an ASIC?»

И если у вас вдруг возникнет желание изучить тот «ужасный» код, который я использовал для решения, то он лежит в моём репозитории GitHub.

Приветствую всех!

Как-то раз я уже рассказывал про релейный кодовый замок из восьмидесятых. Тогда я говорил, что помимо него существовали ещё и более новые экземпляры. И вот, волею случая один из них попал ко мне в руки. Чем он отличается от предшественника и как он устроен? Сейчас и узнаем.

Итак, сегодня посмотрим на, наверное, самый распространённый кодовый замок тех лет. Проведём ностальгическую распаковку, посмотрим на все его блоки и, конечно, разберёмся, как он работает. Как водится, будет много интересного.

Для одной научно-исследовательской задачи мне понадобился массив на 160 ГиБ в Go с максимально быстрым случайным доступом на чтение, а также с быстрым захватом и освобождением памяти при создании/уничтожении массива.

Стандартные методы работы из Go не выжимают максимума, поэтому выходом стал выделенный сервер и Huge Pages размером 1 ГиБ. Тесты по сравнению со стандартным подходом Go и любопытные детали — в статье.

Возможно, вам доводилось видеть, как выглядит программа управления логическим контроллером, например, станка. Две вертикальные линии, как шины питания, между ними горизонтальные «ступеньки», на ступеньках — контакты и катушки, как на схеме из учебника электрики пятидесятых годов. Это называется ladder logic, «лестничная логика», и на ней до сих пор держится заметная часть мировой промышленности. Конвейеры, лифты, насосные станции и даже линии розлива пива.

Так вот, каждая ступенька этой лесенки — выражение из алгебры, которую придумал человек, умерший почти за век до появления первых серийных компьютеров. Сын сапожника, ни дня не учившийся в университете. Профессор математики без школьного, по сути, образования. Человек, чью смерть — тут я забегаю вперёд, но удержаться невозможно — ускорили мокрые простыни и искренняя вера в гомеопатию.

Зовут его Джордж Буль. Если вы хоть раз писали if (a && !b), вы пользовались его математикой. Если использовали фильтры в интернет-магазине — тоже. Если просто читаете этот текст с экрана — ну, вы поняли.

Его биография — это готовый сценарий байопика: нищета, скандал с обвинением в плагиате в четырнадцать лет, мистическое озарение в поле, женитьба на племяннице человека, в честь которого назвали Эверест, нелепая смерть и потомки, среди которых автор «Овода» и нобелевский лауреат.
 
 Ну а теперь давайте обо всём по порядку. Прошу под кат.