Все потоки

Москва, 22 декабря 1920 года. В городе перебои с хлебом и дровами, едва отгремела Гражданская. В выстуженном Большом театре – не опера: над сценой растянута огромная карта России, утыканная электрическими лампочками. Глеб Кржижановский, инженер и глава Государственной комиссии по электрификации, докладывает VIII Всероссийскому съезду Советов план ГОЭЛРО. Называет очередную будущую электростанцию – и на карте вспыхивает огонёк. По легенде, чтобы запитать эту иллюминацию, пришлось обесточить несколько московских кварталов: на карту будущего у настоящего не хватало энергии.

В октябре того же года в Кремле побывал Герберт Уэллс. Человек, придумавший машину времени и войну миров, послушал Ленина о всеобщей электрификации – и не поверил: назвал собеседника «кремлёвским мечтателем», а замысел счёл утопией, невообразимой в разорённой крестьянской стране. Фантасту не хватило фантазии. План был рассчитан на десять–пятнадцать лет; в основном его выполнили за десять.

Сто лет спустя ГОЭЛРО кочует по статьям и учебным презентациям уже в новой роли – как «основа современного проектного управления». Звучит красиво: пока Запад дозревал до своих стандартов, у нас уже была программа национального масштаба – с этапами, ресурсами и контролем исполнения. Одна беда: предъявите этот тезис историку менеджмента, и от него мало что останется. Диаграмма Ганта старше ГОЭЛРО, критический путь и PERT родятся в Америке конца пятидесятых, и ни одна школа проектного управления советский план своим предком не считает.

ИИ‑агенты уже умеют читать почту, работать с документами, писать код и выполнять действия от нашего имени. Почти все громкие инциденты последних лет, начиная от промт‑инъекций и до утечек секретов и нежелательных действий, укладываются в один и тот же архитектурный анти‑паттерн.

Разбираю «Смертельную триаду» (The Lethal Trifecta): сочетание приватных данных, недоверенного контента и возможности действовать во внешнем мире. Показываю, почему проблема не в «плохих» моделях, а в устройстве современных агентных систем, какие популярные способы защиты не дают структурных гарантий и как размыкать эту комбинацию на уровне архитектуры. В конце приведён короткий обзор направлений, которые могут сделать ИИ‑агентов не только полезными, но и принципиально более безопасными.

В связи с переездом перебирал дома старые коробки и нашёл NVIDIA Jetson Nano Developer Kit — сын всерьёз занимался робототехникой. Зная, сколько это стоило в своё время, решил поискать, куда его можно применить. Заодно проверил, насколько AI‑инструменты реально ускоряют такие проекты — не в маркетинговом смысле, а по факту.

У меня постоянно переполнялся аккаунт Google, поэтому возникла идея сделать локальное хранилище на базе Jetson. Провёл поиск похожих проектов и понял, что это реализуемо. Доступ к домашнему ресурсу из интернета организовал через имеющийся VPS.

В статье расскажу, какое оборудование использовал, как построил архитектуру, с какими сбоями USB столкнулся и что в итоге получилось.

На планировании оценивают задачу: «добавить бейдж VIP на карточку клиента». Разработчик открывает CustomerCard.tsx, молчит и говорит: «Дня три». Никто не смеётся — все открывали этот файл. В нём почти семьсот строк, и он умеет всё: грузит клиента и его заказы, кэширует, валидирует форму, различает три роли, экспортирует CSV и не падает. Сцена собирательная, но файл — нет: для этой статьи я вырастил его сам, шаг за шагом, и каждый шаг сохранил.

Вопрос к такому файлу — не «почему он большой?». Вопрос — «сколько у него причин измениться и кто их считает, кроме ревьюера?»

За годы code review я много раз наблюдал рождение комбайна и ни разу — конкретный момент, когда обычный компонент становится неуправляемым. Такого момента нет: каждое отдельное изменение выглядит разумным, укладывается в дедлайн и проходит ревью. Поэтому статья устроена как хроника: один компонент, пятнадцать вредных советов, и после каждого — счёт, который выставляет машина.

Неуправляемость не измеряется строками — строки лишь симптом. Болезнь — число причин изменения, собранных в одном файле. Пока их никто не считает, комбайн растёт легально: каждый его шаг проходит code review.

Нашёл модель в 8 раз дешевле. Она начала писать иероглифы в русских новостях

У меня новостной бот, и каждая новость в нём проходит через LLM: категория, перевод, тон, разбор. Выходит около 936 вызовов в сутки, и в какой-то момент мне захотелось платить за это меньше.

Я перебрал все бесплатные модели OpenRouter на живых промптах, нашёл платную в 8 раз дешевле текущей, обрадовался и выкатил в прод.

Через час в ленте появился заголовок: «Как не，让智能手机 перегревать: советы в жару».

Я свёл семь сервисов речевой аналитики для отделов продаж в одну таблицу и посчитал их по единой формуле. Повод был простой и немного злой: почти в каждом обзоре речевой аналитики на первом месте стоит тот, кто этот обзор и написал. Совпадение? А то.

Поэтому здесь всё наоборот, чем в вендорских топах. Сначала методика и формула, потом её изъяны, и только потом результат. Всё считается на калькуляторе, все цены с источниками. Ошибусь в цифрах, поймаете в комментариях.

Дальше по порядку: как я считал (чистая арифметика), изъяны методики (без честных оговорок нормальных сравнений не бывает) и итоги по рынку.

За прошедшие десятилетия человечество отправило в глубокий космос пять аппаратов, которые рано или поздно покинут пределы Солнечной системы: «Вояджер-1», «Вояджер-2», «Пионер-10», «Пионер-11» и «Новые горизонты». Это наглядное технологическое доказательство того, что развитые цивилизации склонны создавать межзвездные автоматические станции. Но если миллионы лет назад кто-то другой запустил аналогичные, но свои, инопланетные зонды в наши окрестности, смогли бы мы их обнаружить?

Новое исследование показывает, что ответ на этот вопрос отрицательный: наши технологии пока слишком несовершенны, а охват наблюдений невероятно мал.

Астрофизик Т. Джозеф Лацио (T. Joseph W. Lazio), старший научный сотрудник Лаборатории реактивного движения (JPL) NASA, опубликовал работу под названием «Солнечные техносигнатуры» (Solar System Technosignatures) в материалах симпозиума Международного астрономического союза (IAU). Его вывод однозначен: у человечества на текущем этапе развития нет технических возможностей, чтобы опровергнуть гипотезу о присутствии чужих зондов в Солнечной системе.

Я предметно занимаюсь защитой персональных данных с 2013 года. За это время я возвращался к тексту 152-ФЗ несколько сотен раз и многие его положения могу цитировать до запятой.

Ещё задолго до появления статьи 10.1, исходя из принципов обработки персональных данных и требований статей 5 и 6, я рекомендовал оформлять согласие на распространение отдельным документом. Это было в те времена, когда многие юристы предлагали включать в согласия на обработку формулу: «Я согласен считать все мои персональные данные общедоступными». Сегодня о таких бланках почти не вспоминают.

Поэтому, когда с 1 марта 2021 года вступила в силу статья 10.1 с требованием оформлять согласие на обработку персональных данных, разрешённых субъектом для распространения, отдельно от иных согласий, первой реакцией было чувство триумфа. «Я же говорил!» — крутилось в голове.

Однако, чем внимательнее я разбирал нововведения, тем меньше оставалось поводов для радости. Что именно означают «условия» и «запреты»? Как возможна передача «за исключением предоставления доступа» или обработка «за исключением получения доступа»? Как применять форму, построенную вокруг интернет-ресурсов, если персональные данные размещаются на физической доске почёта?

Месяцы ушли на попытки понять эту конструкцию как единую систему. В какой-то момент стало ясно: обычного толкования текста недостаточно. Нужно восстановить, кто, когда и почему менял законопроект, какую проблему пытались решить его авторы и что они подразумевали под новым режимом распространения.

«Это же бюрократия, у нас и так всё работает!» / «Документация — это отлично, но у нас есть задачи поважнее» / «Катя, я пришла на проект, а у них ничего, а у нас аудит». Эти фразы и еще много подобного я слышала так много раз, что кажется, время этой статьи пришло).

Мой путь от скептика к как меня в шутку называют коллеги «документатору‑злодею» и мысли о том, зачем же нам все таки нужно уметь и делать проектную документацию.

Когда говорят о древней письменности, большинству из нас первым делом приходит в голову египетская иероглифика: загадочные знаки в виде людей, животных и разнообразных фигур, умело вырезанные в камне или нарисованные на стенах храмов, пирамид и обелисков. Эта система письма сейчас считается второй по древности после шумерской клинописи, которую мы обсуждали в прошлый раз. При этом сами египтяне несравнимо чаще использовали не столько иероглифику в строгом смысле слова, сколько куда менее известное неспециалистам иератическое письмо — сильно упрощённую и адаптированную под быстрые записи на папирусе вариацию иероглифики. Египтяне прочно держались за свою уникальную систему письменности почти три тысячи лет, пока она не оказалась вытеснена греческим алфавитом в античности и исчезла уже в нашей эре. Напрямую от неё осталось лишь несколько знаков письменности коптского языка, прямого потомка древнеегипетского, для которых не нашлось подходящих греческих букв.

Привет, Хабр! Я рассказывал, как в 50–60-е советские спецэффекты на голову опережали Голливуд. В комментариях закономерно обсуждали, почему тогда «Планету бурь» никто не помнит, а «Звездные войны» смотрит уже третье поколение.

Причин, конечно же, много, но я со своей редакторской колокольни вижу основную: не хватало такой модной хипстерской штуки, как трансмедийный сторителлинг. Это когда события вымышленной вселенной рассказывают в нескольких медиа: книгах, фильмах, сериалах, настолках, комиксах и так далее. Расскажу, что это за прием. И покажу, что придумать крутое — мало, надо еще вдохнуть жизнь и позволить ему развиваться самостоятельно. 

Opus 5 не делает Fable 5 ненужным: благодаря вдвое более низкой официальной цене за токен, управляемому effort и близкому уровню возможностей Opus подходит как модель по умолчанию для большинства сложных задач, а Fable — как уровень эскалации для длинных, неоднозначных и дорогих в случае ошибки сценариев. Статья сравнивает цену принятой задачи, публичные рейтинги, работу с данными, fallback и доступ из России, а затем предлагает проверяемую двухуровневую схему маршрутизации.

Задача формулировалась в одно предложение: робот должен сам звонить людям в WhatsApp, проигрывать голосовое приветствие, записывать ответ и присылать оператору расшифровку с вердиктом «да / нет / надо посмотреть руками».

Проблема в том, что официально это невозможно. У WhatsApp нет API для голосовых роботов: Business API умеет шаблонные сообщения, провайдеры на рынке умеют текстовые рассылки, голосовые звонки закрыты наглухо. Готового решения не существует ни за деньги, ни за большие деньги.

Зато существует официальное десктопное приложение, которое звонить умеет. И его можно водить за руку.

Это рассказ о том, что из этого вышло: с чего начиналось, какие подходы умерли по дороге, четыре слоя автоматизации — от CDP до виртуальных аудиокабелей — и один урок про производительность, который перечеркнул половину архитектуры уже на живых звонках.

Сразу оговорюсь: по отношению к правилам платформы это серая зона, и я не предлагаю это повторять. Мне здесь интересна чистая инженерия — как автоматизируется то, что автоматизировать не предполагалось. Ограничения и риски честно разберу в конце.

Кода будет много. Всё интересное в этом проекте живёт именно в деталях.

Лето для геймеров как второй Новый год не в последнюю очередь благодаря вороху игровых шоу и анонсов. В 2026 году праздник омрачил непрекращающийся кризис памяти, который неизбежно повлиял на рынок видеоигровых устройств в том числе.

В принципе, пострадали все, от мелких китайских производителей ретро-портативок до гигантов индустрии, и народный творец Гейб Ньюэлл не исключение.

И рядом с этим тихо и скромно отмечает первую годовщину Nintendo Switch 2, во многом неоднозначная на своем старте консоль которая сейчас... наверное лучшее предложение для геймеров из возможных. Почему? Давайте разбираться.

Привет! Я Лев, системный администратор технической поддержки в Selectel.

Ранее я рассказывал о принципе работы фотопленки, а в этой статье перейдем к технической стороне вопроса и разберем устройство фотоаппарата.

Проследим, как развивалась технология фиксации изображения от первых опытов до классических пленочных камер, а затем детально рассмотрим некоторые советские экземпляры — их устройство, отличительные черты и, конечно, винтажную эстетику.

Привет, Хабр! Я Степан Аксенов, SRE-инженер в Т-Банке. Эта статья — часть проекта «20 в 20», приуроченного к 20-летию компании: в рамках проекта специалисты из разных городов рассказывают о своей работе, инженерной культуре и о том, как устроены распределенные команды внутри большого бигтеха.

Однажды мы отключили проблемные функции на Android с помощью конфигурационной заглушки. Через 15 минут система зафиксировала резкий рост крашей — но уже на iOS. Оказалось, что решение, безопасное для одной платформы, сломало приложение на другой. 

Этот случай еще раз подтвердил, что mobile SRE не классический SRE и в нем нельзя полагаться на привычные практики. Нет ни отката, ни новых логов задним числом, ни полного контроля над средой. В статье — как мы адаптируем SRE-подходы под мобильный банкинг, где фронт работает на миллионах устройств, которые мы не контролируем.

В декабре 1996 года Луис Бордерс зарегистрировал в Калифорнии компанию Intelligent Systems for Retail — будущий Webvan. Компания строила онлайн-супермаркет — со своими закупками, складами и ценами. Инновационным в ней было то, что покупатель заказывает продукты через сайт и выбирает получасовое окно, в которое курьер привезет заказ к двери.

Сервис заработал 2 июня 1999 года. Через пять месяцев компания вышла на IPO, а к концу первого дня торгов ее оценивали почти в $8 млрд. Меньше чем через два года она остановила операции, уволила две тысячи сотрудников и подала на банкротство.

Модель при этом оказалась рабочей — ее сегодня применяют Amazon Fresh, «Самокат» и «Яндекс Лавка». В статье разбираемся, что именно и как построила компания, сколько это стоило и почему не окупилось.

Что такое гиперскейлер и в чем его неотъемлемая связь с облачными вычислениями и советскими НИИ?

Сегодня мы попробуем ответить на этот вопрос, а также рассказать, как развитие технологий позволило AWS, Google Cloud, MS Azure и российским Yandex Cloud и Cloud.ru стать крупнейшими облачными провайдерами. 

Правило из CLAUDE.md агент забывает на длинной сессии - это текст, а не механизм. Я разобрал слои дисциплины Claude Code и прибил критичные правила хуками: три гейта, после которых коммит без свежего зеленого прогона тестов не проходит, правка теста поднимает флаг, а завершить работу с грязными тестами нельзя. Под катом механика хуков, код всех трех гейтов с живыми прогонами и эксперимент, где гейт пересилил прямую инструкцию пользователя.

На дворе начало 80-х. Параллельно и следом за LANPAR были разработаны по меньшей мере еще три варианта компьютерного бюджетирования, причем его результаты можно было вывести на экран монитора в виде бухгалтерской таблицы, полюбоваться ей и потом распечатывать на принтере. Только эти бухгалтерские таблицы не были интерактивными, любой их пересчет, даже из-за исправления одной цифры, исполнялся заново после каждого изменения ввода или формул, и — главное — между компьютером и бухгалтером по-прежнему была целая цепочка посредников из программистов и операторов компьютера. Что сводило на нет всю скорость компьютерных вычислений, и чего не было, когда бухгалтер наедине со старым добрым настольным калькулятором сам потихоньку сводил дебет с кредитом.  

Кардинально изменить ситуацию можно было лишь одним способом — поставить перед бухгалтером на стол персональный компьютер, запрограммированный на выведение на экран бухгалтерской графики в виде таблиц и моментальный их автоматический перерасчет по заданным алгоритмам при исправлении в них любых цифр. Потенциально способные на это ПК появились во второй половине 70-х годов. А первым, кто смог заставить их это делать, был 27-летний студент Гарвардской школы бизнеса Даниэль Бриклин.